Книга Ягодный возраст, страница 180 – Виктория Вита

Я снова прислушалась к себе. Боль в пояснице не только не прошла, а стала ещё сильнее, живот стал напрягаться чаще и ощутимее.

Господи, может, Это уже начинается? Как же это было тогда, более четырёх лет назад? – я совершенно ничего не помню. Надо на всякий случай поехать в родильный дом: может, это у меня предвестники родов и впереди ещё есть две недели, которые мне обещали профессора.

Господи, пожалуйста, пусть будет ещё две недели, ну хотя бы одна! Тогда я точно успею подготовиться и ничего не буду бояться.

Ирке – вот кому повезло: вчера легла в родильный дом, сегодня утром ей сделали кесарево сечение, достали двух хорошеньких девчонок, и все рады: папа, мама и девчонки.

Да, конечно, я врач и понимаю, что операция – не самый лучший метод родоразрешения, но «нездоровый» оптимизм моих коллег: «Ах, у вас всё так прекрасно, и вторые роды пройдут замечательно, вы ничего не почувствуете, ну, может, лёгкий дискомфорт!» Знаю я этот «лёгкий дискомфорт», когда от боли хочется, по меньшей мере, залезть на стену…

Так, хватит ныть! Боль усиливается, и надо идти в малую гостиную, где Георгий с Александром на пару «моют ножки».

Медленно двигаясь по коридору, я старалась дышать, как меня учили: глубокий вдох носом и медленный плавный выдох ртом, предварительно сложив губы трубочкой. Так боль вроде стала меньше, это уже хорошо. Может быть, всё и обойдётся…

По ногам что-то потекло, сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее. На миг замерев, я сделала шаг в сторону и посмотрела на место, где стояла раньше. На ковровой дорожке расползалось большое тёмное пятно.

Так, не обошлось, отошли воды, безрадостно констатировала я, и, значит, ехать в роддом теперь нужно обязательно. Переведя дыхание и смирившись с неизбежным, я постаралась как можно быстрее добраться до гостиной.

Уже на подходе к цели я услышала нестройный, но достаточно громкий мужской дуэт, который настоятельно рекомендовал распрягать хлопцам коней.

«Я вам сейчас распрягу: у меня тут воды отходят, а они песни горланят!» И, с силой толкнув дверь, я просто ввалилась в малую гостиную. То, что предстало перед моими глазами, вызвало у меня такой шок, что, кажется, даже схватки прекратились.

За разгромленным столом, в густом сигаретном дыму, сидели похожие друг на друга, как два близнеца, голые по пояс и абсолютно пьяные, две особи мужского пола. Одна из них подняла голову и уставилась на меня весьма странным взглядом.

— О, мой пузанчик пришёл, – прохрипела особь голосом, отдалённо напоминающим голос моего мужа.

— У твоего пузанчика отошли воды и начались схватки! – что есть силы рявкнула я.

Метаморфоза, происшедшая с Георгием, была разительной. Когда смысл произнесённых мной слов до него дошёл, его лицо прямо на глазах стало принимать осмысленное выражение.

— Ты рожаешь?

— Нет, танцую! – снова рявкнула я, теряя терпение.

— Но врачи сказали, что ещё две недели…

— Слушай, дорогой, если ты собираешься ждать ещё две недели, то пожалуйста, а я рожу сегодня и прямо здесь, в малой гостиной, среди ваших объедков и окурков… – Я вдруг почувствовала жуткую усталость, от которой мои ноги подкосились.

Тут уже и Александр стал проявлять признаки осознанной жизнедеятельности. Первое, что он сделал, это, перепрыгнув через кресло, ринулся к окну и распахнул его настежь. В следующий миг, оказавшись рядом со мной и подхватив за то место, где и раньше-то талия угадывалась с трудом, а сейчас от неё не осталось и намёка, стараясь как можно нежнее, подвёл меня к дивану и усадил.