Книга ПсихирЪ, страница 90 – Александр Беляев, Мария Тучина

— Не знаю, Петр. Он Инну с Леночкой очень любил. Не понимаю, как он их мог бросить. Тем более вот так…

— А как получилось, что их дома не было? Может, поссорились?

— Нет, что вы, они вообще не ссорились почти, очень хорошие отношения… Там другое. Инне позвонили, что ее мать в больнице, просит ее приехать с дочкой. Она в чем была в машину села, дочку из школы забрала и поехала. Это километров 300. Но оказалось, что ей случайно сообщили, по ошибке. Вот пока они туда-сюда ездили, все и произошло. Там еще какая-то странность со связью была – Инна не могла никому дозвониться. Даже Виталия Сергеевича не предупредила о своем отъезде.

— Как вовремя иногда ломаются телефоны… – задумчиво произнес Петя. – А еще что-то не припомните?

— В его кабинете камера была. Может, от грабителей, а может, за мной приглядывали. Он ведь никому не доверял, кроме Инны. Так вот, видео с камеры следователь при мне просматривал. Виталий Сергеевич кому-то звонил много раз, очень нервничал, не мог дозвониться. В тот день какая-то общая проблема была с телефонами. Глюк какой-то. А потом ему пришло сообщение на телефон. Он его просмотрел сразу же. И что-то увидел там страшное, настолько страшное, что телефон отбросил от себя, закричал, заплакал. Потом вроде как говорил с кем-то, недолго. Только не было никого в тот момент в кабинете, на камере хорошо видно, что он в кабинете один. Как будто помешался. И дальше видно, как он записку пишет, достает пистолет из сейфа и стреляет в себя. Жуть. Выстрелил сразу, как только пистолет достал, не раздумывая.

— А что было в записке?

— Очень странная записка: «За грехи мои покарали меня. Девочки, иду к вам!»

— Потому и сомнений не было в самоубийстве… – кивнул Петя.

— Какие уж тут сомнения. Все на видео записано. И записка эта…

— Значит, получил сообщение, просмотрел, заплакал, что-то сказал, написал записку и выстрелил в себя.

— Да, все так и было.

— А что он за человек был, Мария Максимовна?

— Ну как вам сказать… Жену и дочку обожал. Меня терпел, пару раз чуть не уволил, очень подозрительным был. Как-то ему показалось, что я в его бумаги заглянула, уволить хотел. Инна меня отстояла.

— А вы действительно заглянули?

— Не заглядывала я! – возмущенно воскликнула женщина. – Когда пыль вытирала, пару папок не на те места положила. А он заметил. После этого камеру установил, к слову.

— А что в бумагах было? Хотя бы что-то удалось разглядеть? – с надеждой спросил Петя.

— Да что вы, Петр, ничего я не разглядывала, – запротестовала домработница и, подумав, продолжила: – Но я вам так скажу. Это точно было по работе, он же в безопасности работал. Так вот там были папки с фотографиями, как будто отчеты, досье на кого-то.

— Может, фамилии какие-то вспомните?

— Нет-нет, – замахала на него руками Мария Максимовна. – Я же случайно взгляд бросила, не разглядывала ничего. Да и времени сколько прошло!

Женщина налила себе и Пете еще чаю.

— А вы знаете, Петр, – женщина села за стол и продолжила, глядя куда-то вдаль: – Не могу не сказать. Все-таки Виталия Сергеевича сложно назвать мягким и добрым. Он был очень вспыльчивым и жестким, если не сказать жестоким. Знаете, когда в ярости человек собой не владеет. Только Инночка его могла успокоить. Вот и со мной тогда не знаю, что было бы, если бы она не вмешалась. Страшно было очень. А ее он любил, не мог ни в чем отказать.