Книга Личный паноптикум, страница 69 – Евгения Якушина

— Пусть галерист мне счет за сломанный замок пришлет, – буркнул он. – А жалобу подаст, так и штраф тоже на мое имя выписывайте.

Он снова дернул скобу, Белецкий пришел ему на помощь, и они на пару в несколько рывков сорвали с двери замок.

Анатолий Витальевич вошел первый.

— Савушкин, городового зовите, – приказал он помощнику. – Не видите, что ли, дверь взломана?

Повторять Савелию Галактионовичу не пришлось. Он не имел никакого желания заходить в галерею, где опасался увидеть очередную жуть.

Руднев, Белецкий и Терентьев через темный коридор и хранилище прошли в экспозиционную анфиладу, заставленную строительными лесами. В здании и впрямь никого не было.

Преодолев три зала, они оказались перед запертой дверь, из-под которой по запыленному паркету расплывалась водяная лужа.

Руднев шумно втянул воздух через стиснутые зубы и повернулся к двери спиной.

Белецкий с Терентьевым вдвоем налегли на дверь, и та с треском поддалась.

— О черт! – прошептал Анатолий Витальевич. – Руднев, вам лучше отсюда уйти.

Пока сыскная группа во главе с Терентьевым обследовала и протоколировала очередной «шедевр», Дмитрий Николаевич опрашивал галерейного управляющего. Тот в срочном порядке был вызван и явился в Бахрушинский особняк уже через четверть часа, так как проживал в Большом Спасоболвановском переулке.

Потрясенный галерист никаким образом пролить свет на происшествия не смог. По его словам, последнюю неделю здание пустовало и было заперто.

— И что же, у вас даже сторожа не было? – поразился Руднев. – А куда вы картины перевезли?

— Да никуда мы их не увозили! И так убытки с этим ремонтом! – чуть не плача, воскликнул в ответ галерист. – Что с ними станется! Они же застрахованы!

Тут он сообразил, с кем говорит, и поспешно пошел на попятную.

— Вы только не подумайте чего, господин Руднев! Мы большую часть полотен вывезли, естественно! К Третьякову, в частности, в хранилище передали… А те, что остались, так мы вот прямо завтра увозить должны были. А так-то они хранятся у нас надежно. И я каждый день лично проверял…

— И сегодня проверяли?

— Как раз сегодня еще не успел, – смутился галерист.

— А вчера?

— Так вот ни вчерась, ни третьего дня… – потупившись пролепетал управляющий. – Я хворал… Колика у меня была…

— Сдается мне, колика ваша не меньше недели длилась, прям с тех самых пор, как мастеровые ушли, – проговорил Руднев и спросил: – Кто мог знать, что галерея пустует?

— Никто! – пылко воскликнул галерист и, покаянно понурив голову, пояснил: – Мы это скрывали, потому как по условиям страховки картины должны быть под охраной. А сторож, подлец, запил и с мастеровыми съехал. А другого-то так сразу и не найдешь, – пораженный внезапной мыслью управляющий вскочил. – Чего же это я?! Картины-то ведь проверить нужно! Вдруг украдено что!

— Потом проверять станете, – осадил его Дмитрий Николаевич и протянул галеристу свой блокнот с портретом журналиста «Копейки». – Знаете этого человека?

— Знаю, – ответил управляющий. – Это репортер… У него псевдоним еще смешной такой… А! Вспомнил!.. Правдолюб Безжалостный!.. Он про нашу галерею писал… Между прочим, очень вашими работами заинтересовался…

— Когда он у вас был?

— Да пожалуй что, недели три назад. Мы как раз закрылись, чтобы свернуть экспозицию перед ремонтом.