Книга Личный паноптикум, страница 41 – Евгения Якушина

И без того хмурый, как туча, сыщик сделался совсем мрачным.

— Дмитрий Николаевич, это какой-то абсурд! – сказал он после продолжительного молчания. – Пифия, которая якобы знает про агнца и десять трупов, да еще – про шрам у вас на руке. Замаскированные под пифию ее убиенная сестра и ее служанка, которая приводит вас ко второму «шедевру». А в завершении всего еще и покушение на пифию. Как все это в едино собрать можно?

— Всего я собрать пока не могу, но мне видится только один вариант, – ответил Руднев. – Убийца затеял с нами игру и заставляет нас следовать шаг за шагом по его дьявольскому маршруту. Этакий «Гусек».

— Я не знаю такой игры, – буркнул Анатолий Витальевич. – Объясните, что вы имеете в виду!

— Я предполагаю, что Боттичелли должен был навести нас на пифию, которая, в свою очередь, должна была намекнуть на Рубенса, а ее горничная должна была нас к нему отвести. Теперь же Рубенс указывает на «Аркадских пастухов».

— Тогда, Дмитрий Николаевич, выходит, что Флора и ее свита в этой игре тоже замешаны, – сказал сыщик.

— Вероятно. Но не факт, что они сами об этом подозревают, – пожал плечами Руднев. – Завтра, вернее, уже сегодня, переговорим с ними, и уверен, многое прояснится.

— Как думаете, Анатолий Витальевич, долго удастся держать это дело в тайне? – спросил Белецкий, меняя тему.

Надворный советник покачал головой.

— Обер-полицмейстер повелел ограничить круг посвященных. Со всех сыскных и городовых, что привлекались, взята подписка о неразглашении. Но шила в мешке не утаишь! Кто-нибудь да проболтается. Вряд ли у нас есть более недели, прежде чем по городу ропот пойдет. Тогда вообще черт знает что начнется. Среди люда – паника, а среди властей – и того хуже. Работать нормально не дадут…

— Значит, нужно работать быстрее, – настойчиво заявил Дмитрий Николаевич. – Самое главное – разгадать ход его мысли, тогда мы сможем предугадывать его шаги. А нам, собственно, и нужно-то на один шаг его опередить.

— Это звучит прекрасно! – саркастически ответил Терентьев. – Только пока я не то, что ход его мысли понять не могу, у меня в принципе все это в голове не укладывается… А что это за «Аркадские пастухи», про которых вы говорили?

— Это полотно Никола Пуссена. Вернее, даже два полотна. У него на один сюжет есть ранняя работа и поздняя…

— Меня, собственно, интересует, сколько мертвецов для этой картины потребуется, – перебил начатую Рудневым искусствоведческую лекцию сыщик.

— Четыре, – ответил Дмитрий Николаевич. – Два юноши, один взрослый мужчина и одна женщина.

— Скверно! – заключил Анатолий Витальевич. – Из десяти похищенных мертвецов остались два трупа молодых людей. Вполне вероятно, что оставшихся двоих – мужчину и женщину – он убьет.

— Или он еще телами разживется, – возразил Белецкий. – Нужно охрану при всех моргах выставить.

— Да тут, как сказать, – проговорил Терентьев. – По мне, так уж лучше пусть этот ненормальный с мертвецами забавляется, чем живых душит. Но скрытую охрану выставим непременно… О чем вы задумались, Дмитрий Николаевич?

Руднев напряженно барабанил по подлокотнику коляски.

— Я думаю, что мы что-то важное пропустили. Что-то, что намекает на новую жертву. Он должен был оставить мне подсказку!

Терентьев пристально посмотрел на Руднева и осторожно задал вопрос.