Книга Личный паноптикум, страница 155 – Евгения Якушина

— Вы, кажется, не понимаете серьезности ситуации! – прикрикнул он на Дмитрия Николаевича.

— Так разъясните, – отчеканил Руднев, нимало не меняя ровности голоса.

Он услышал, как Старин несколько раз судорожно вздохнул, очевидно, стремясь вернуть себе самообладание, и то, как Вениамин Юрьевич после заговорил, свидетельствовало о том, что ему удалось в этом преуспеть.

— Вы должны в течение пяти минут выйти из дома и сесть в ожидающий вас у подъезда экипаж…

— Я должен быть один?

— Нет. С вами должен быть Белецкий. Он тоже причастен… Итак, вы должны сесть в экипаж. Он отвезет вас ко мне. Из вашего дома никто не должен выходить до утра. Все двери и окна под наблюдением. Приехав в Воротниковский, вы должны подняться в квартиру Терентьева. Никого, кроме вас двоих, быть не должно. И вы должны быть безоружны… Имейте в виду, что если вы попытаетесь нарушить хотя бы одно из моих условий, я немедленно убью Анатолия Витальевича… Тоже произойдет, если я заподозрю, что вы привлекли полицию… Почему вы молчите, Руднев?

— Потому что слушаю вас, Старин… Это все?

— Да!

На этом разговор прервался.

Дмитрий Николаевич повесил трубку и все тем же бесстрастным тоном коротко изложил Белецкому суть требований Старина.

— Он блефует! – высказал предположение Белецкий.

— Может, да, а может, и нет или по крайней мере не во всем, – ответил Руднев.

— Нужно предупредить полицию!

— А если они сделают какой-нибудь опрометчивый шаг? Старин знает, как определить полицейскую операцию. На такой риск идти нельзя.

Дмитрий Николаевич подошел к окну и отдернул край портьеры.

— Нас ждет экипаж… – констатировал он. – Едем, Белецкий. Оружие оставляем.

Извозчик приветствовал ночных седоков неожиданным замечанием:

— Коли позволите, вашества, то я вам так скажу… Вы для тех гостей, в которые собралися, уж больно трезвые. Может, вас куды завесть, чтобы вы градус-то с сотоварищами своими выровняли? Оне-то уж, по всему видать, давно праздновать принялися.

На последующие аккуратные расспросы Ванька поведал, что на углу Тверской улицы и Гнездниковского переулка посадил к себе двух изрядно подгулявших прилично одетых господ. Один из них пьяно балагурил заплетающимся языком и, спотыкаясь, волок на себе своего товарища, хоть и куда более крепкого на вид, но упившегося и вовсе до бесчувствия и даже что разбившего себе башку через такое свое расслабленное состояние. Тот, что был трезвее, повелел отвезти их по адресу в Воротниковском переулке и уже на месте остановил извозчика у черного входа, пошутив, что, дескать, через подъезд идти никак нельзя, поскольку сволочь-дворник обязательно наябедничает супружнице его собутыльника, нынче отсутствующей по причине отъезда в провинцию к тетке. Извозчик, ясно дело, вошел в положение и даже помог дотащить пьяницу до квартиры. А после довез благодушного балагура до расположенной на соседней улице почтовой конторы, где дозволялось пользоваться телефоном в ночное время, чтобы тот, по его словам, вызвонил друзей и пригласил продолжить празднование большим составом. Ваньке же щедрый господин дал аж цельный рубь и велел этих самых друзей в лучшем виде доставить с Пречистенки.

Таким образом в отношении Терентьева слова Старина подтверждались, и друзьям оставалось лишь надеяться, что Анатолий Витальевич был еще жив и пострадал несильно.