Книга Личный паноптикум, страница 144 – Евгения Якушина

Лицо мертвеца, и при жизни малоприятное, сейчас выглядело совсем отталкивающе. Видимо, в последний миг своей жизни господин Безжалостный испытал невыразимый ужас, который так и застыл гротескной гримасой. Черты лица были искажены, будто судорогой, полуоткрытый рот скривился, расширенные глаза до половины закатились, и казалось, что убитый пытается увидеть смертельную рану у себя на темени, из которой торчала деревянная рукоять стамески.

Помимо Белецкого, в гостиной находились доктор Дягелев, Савушкин и Терентьев. Четыре человека и покойник заполняли собой комнату практически полностью.

— Что скажете? – нетерпеливо спросил патологоанатома Анатолий Витальевич.

— Ничего не скажу, пока вы не дадите мне возможность нормально работать! – возмущенно ответил тот, отпихнув Белецкого и сердито воззрившись на Савелия Галактионовича, сосредоточенно переписывающего содержимое буфета. – Здесь невозможно ни развернуться, ни дышать! Можно убрать отсюда толпу?!

— Я уже закончил, – миролюбиво заявил Белецкий и ретировался.

Савушкин же с неожиданной для него самого храбростью вступил в препирательства.

— Дмитрий Николаевич попросил сделать опись вещей, – заявил он.

— Ах, ну раз Дмитрий Николаевич просил!.. Может, тогда господин Руднев и аутопсию проведет? – вконец обозлился Дягелев.

— Савушкин, займитесь пока опросом свидетелей, – цыкнул на помощника надворный советник и, когда Савелий Галактионович вышел, напустился на ворчливого доктора. – Ты, Филипп Иванович, давай-ка пыл свой на дело направь! И нечего настроение дурное на мальчишке срывать!

У Дягелева и впрямь настроение было отвратительным, значительно хуже, чем в обычное время. Причиной тому был тот факт, что, как выяснилось, ходатайство о назначении ему второго помощника так и не продвинулось, и теперь, когда Евдоким Лаврентьевич от дела был отстранен, Филипп Иванович и вовсе оставался без ассистента.

Вызов на место нового убийства застал Дягелева в морге при Божедомском кладбище, куда тот приехал для проведения экспертизы по одному из неопознанных мертвецов, смерть которого, по мнению Божедомского патологоанатома, могла носить насильственный характер. Филипп Иванович труп осмотрел и констатировал гибель в результате несчастного случая, а после завел с пригласившим его доктором разговор о желании того перейти под начало Филиппа Ивановича. Разговор этот был уже не первым, Дягелев давно присматривался к молодому талантливому и въедливому патологоанатому, но тот все колебался, тяготея более к фундаментальной науке, нежели к практической криминалистике.

На этот раз Дягелеву все-таки удалось добиться от коллеги согласия, но отсутствие официального решения по его прошению отодвигало срок назначения ассистента, и Филипп Иванович опасался, что молодой врач снова передумает.

— Не смейте делать мне замечания, Анатолий Витальевич! – взвился несносный доктор, игнорируя дружеское «ты». – Я из-за вашей безалаберности в отношении бумаги, направленной мною вам еще месяц назад, вынужден один на все дела разрываться. Как сочту нужным, так и стану работу свою исполнять!

— Нет уж! – вспылил в ответ Анатолий Витальевич. – На месте преступления вы, Филипп Иванович, формально в моем подчинении! Я тут главный, и прошу вас гонор свой унять! Если вам так все мешают, извольте, я велю всем выйти и сам уйду, но чтобы через десять минут у меня от вас первичное заключение по убиенному было.