Книга Письмо Далай-ламы, страница 42 – Екатерина Чудинова

Незнакомец направился к тому и, едва приблизившись, вежливо наклонил голову.

— Антон Солье, посланник московского французского чайного дома, – представился он по-русски с легким французским акцентом. – Простите, мне пришлось сойти с поезда здесь, в Верхнеудинске. Потерялся мой багаж, и, к сожалению, я не смог прибыть вовремя для нашей встречи в Кяхте, как планировалось. Очень сожалею об этих непредвиденных неудобствах.

Пока они беседовали, в зал вошли еще двое. Первый, невысокий и худой, живо перемигивался с окружающими и сразу привлекал к себе внимание – он был явно не из тех, кто прячется за кулисами. Пестрое пальто, заляпанные чернилами манжеты и небрежно накинутый шарф выдавали в нем человека, привыкшего к перу и бумаге. С бледного лица с острыми чертами и цепкими глазами не сходила улыбка. Он сразу представился всем, кого не знал: Федор Игнатович Тюфяев, репортер газеты «Сибирь». И действительно, все в нем, от нервного подергивания руки до внимательных глаз, выдавало пронырливого газетчика.

Следом за ним, высоко подняв голову и сдержанно оглядывая зал, вошел второй мужчина. На нем был безупречно сидевший костюм, в руке – трость с серебряным набалдашником. Истинный джентльмен. В отличие от разговорчивого Тюфяева, этот господин не представился и молча уселся в углу.

— Ну, господа, надеюсь, это ралли принесет нам немало интересных событий, – заметил Тюфяев, обращаясь ко всем присутствующим. – Все-таки не каждый день такие события здесь, в Забайкалье!

Оживленный и явно стремившийся поделиться последними новостями репортер встал в центре гостиной и начал рассказывать:

— Встретил я князя Борезе, господа. О, это действительно что-то небывалое для здешних мест! А как они выкрутились…

Он вдруг осекся, услышав, как господин, устроившийся в углу, кашлянул, будто напоминая о своем присутствии. Тюфяев обернулся, а джентльмен вежливо кивнул остальным.

— Прошу прощения, что не представился сразу, – сдержанно сказал он, его голос звучал ровно и спокойно. – Эдвард Дэвид Кениг, инженер «Хадсонс Бэй Компани». Мы с господином Тюфяевым имели честь вместе быть представленными князю и разрешить небольшое затруднение, возникшее у экипажа на пути. Но событие и правда небывалое. И стоит того, чтобы отметить нам всем вместе.

Предложение Кенига было поддержано, под звон бокалов кто-то предложил сыграть в бильярд, и компания желающих собралась у зеленого стола. Пока игроки сосредоточенно прицеливались, разговор не угасал: обсуждали гонку и нападение на караван, пытаясь получить от Бушмакова подробности. Бильярдные шары мерцали на гладкой поверхности стола. Однако Карелин, несмотря на свою обычную страсть к игре, держался в стороне. Он следил за движением шаров, но чаще посматривал на Бушмакова, подмечая каждое его слово и жест.

В другой части комнаты, в клубах сигарного дыма, Сенеко в окружении лениво переговаривающихся гостей тихо беседовал с Шеккером. Матвей улавливал отрывки их разговора, но никак не мог понять сути. Он пытался подойти поближе, делая вид, что изучает игру за столом, но каждый раз, когда он приближался, разговор затихал или переходил на другие темы.

«Два события, – размышлял Карелин, стараясь соединить их в голове, – оба вроде бы спонтанны, но не слишком ли? Приторно обычны, с одной стороны, с другой – в этой последовательности действий мог быть порядок, который пока не понятен». В памяти всплывали игры, когда опытный бильярдист, казалось бы, хаотично разгонял шары по столу. На первый взгляд – набор несвязанных между собой движений, случайные удары. Но внимательный наблюдатель всегда замечал, что за каждым из них скрывался расчет, что каждое касание было подготовкой к выигрышной партии.