Книга Паладин развивает территорию. Том V, страница 229 – Greever

— Папа! Я тебя ненавижу! — после чего в слезах бросилась в объятия Сильвии.

Вскоре Афина схватила один из камней и, подбежав к Миранде, спряталась за ней и также крикнула Виктору:

— Папа! Ты дурак! Дурак! Дурак!

Лорд расхохотался, видя их реакцию, которую он записывал на свободный камень, чтобы сохранить это для себя.

Анна, как подобает настоящей леди, спокойно подошла к одному из камней и, забрав его, вернулась к матери, не говоря ни слова.

Смущённый Рагнар также видел изображение себя чумазового и грязного, бегающего на четвереньках по лужайке за зверьком, похожим на зайца, но не посмел забирать камни.

Отношения к девочкам в доме всегда были более лояльные, и им позволялось гораздо больше, чем мальчикам.

Александра и вовсе не интересовало то, что ему демонстрировали. Он с раннего детства был довольно сдержанным, а прямо сейчас у него было слишком много претензий к отцу.

Виктор, налюбовавшись на реакцию дочерей, махнул рукой и отозвал оружие и камни памяти в инвентарь.

— Хранители! — произнёс он, и шесть человек из стоявших рядом сделали шаг вперёд, после чего лорд обратился к семье: — Эти шесть человек станут хранителями кодекса. Они будут судить любого члена семьи, кто нарушит правила. Только глава дома будет знать их личности, но даже ему никто из них подчиняться не станет. В данный момент я и мои жёны неподсудны, но начиная с первого поколения, хранители кодекса получат право изгонять из семьи, наказывать физически и даже казнить любого, кто нарушит установленные мной законы.

В тронном зале дворца после слов Виктора стояла мёртвая тишина. Его жёны переводили взгляды то на хранителей кодекса, то на своего мужа, и спустя минуту такого ступора разразился скандал.

Первой не выдержала Шона и, указав пальцем на супруга, громко закричала:

— Ты с ума сошёл⁈ Думаешь, я позволю кому-либо коснуться наших детей? Я что, по-твоему, рожала их, чтобы кто-то посмел поднять руку на них? Да я лучше убью тебя и себя, чем допущу такое!

Следом за ней выступила Сильвия, которая встала, загородив собой детей.

— Виктор! Я готова пойти на многое и смириться со многими вещами… Но если ты думаешь, что кто-то посмеет прикоснуться к нашим детям… Этого никогда не будет!

Женщины негодовали и не могли скрыть своих эмоций. Их лица раскраснелись, кулаки сжимались от злости, и они явно были готовы наброситься на хранителей, а возможно, и на собственного мужа.

Впервые в доме Леомвиль разразился скандал такого масштаба. Дети испуганно следили за происходящим, потому что знали суровость отца.

Однако Виктор, долгое время молчавший, опёршись на правый локоть, потирал переносицу и, подняв левую руку, призвал всех замолчать, а когда это получилось, он обратился к жёнам:

— Вы считаете наших детей непогрешимыми. Вы любите их и готовы на многое закрыть глаза. Я был плохим отцом, покинувшим семью на пять лет и взвалившим все обязанности по воспитанию на вас, но это также дало мне возможность увидеть проблему, которую я мог не заметить, останься я дома. — С каждым его словом женщины всё более внимательно слушали мужа, а он тем временем обратился к хранителям: — У вас есть отчёты по детям?

Стоявший ближе всего к герцогу вытащил из-под робы папку и, развернув её, стал зачитывать: