Книга Паладин развивает территорию. Том V, страница 219 – Greever

Пускай и не такого высокого роста, но вверх ногами этот человек смотрелся, словно высеченная из камня глыба гранита, выполненная в позе человека, наносящего удар с правого кулака, держа левую руку, сжатую в кулак, в противовес возле левого плеча в позиции блока.

Вытянув тело, как струна, перенеся вес на правую ногу, которую держал слегка согнутой, левую же он выставил, максимально увеличив выпад, спина, в свою очередь, совершив полуоборот, тоже придала веса произведённому действию, отчего и удар получился весьма и весьма ощутимым, докрутив кулак в процессе.

В следующую секунду человек отступил правой, согнутой ногой к левой, а руки через круговое движение по большой амплитуде вернул к солнечному сплетению, вдыхая при этом воздух через ноздри с громким свистом. Затем он повернул ладони в направлении земли, опустил их в положение «смирно», выдохнув в процессе.

Дворф же, не придав значения движениям своего охранника, или сделав вид, что не придал, обратился напрямую к Лапидусу:

— Мальчик мой, вы сильно пострадали до того, как мы появились? — На что детектив резко замотал головой и хотел было что-то пролепетать, но, осекшись на поднятый вверх палец дворфа, что, как бы, говорил не сейчас, продолжил быть зрителем разворачивающегося представления.

— Петя, куда же это ты так быстро убежал, не признал своего папочку? — Нарочито сюсюкающимся голосом проговорил дворф.

Повернув голову влево, Лапидус обратил внимание, как далеко был запущен несостоявшийся палач.

Упёршись в какие-то ящики и сорвав с подвесов около семи туш, гигант лежал на животе и немного сотрясался.

Сконцентрировав свой слух и слегка увеличив его мощность при помощи той маны, что имеет рыцарь железного уровня, Лапидус уловил едва слышимые на расстоянии пятнадцати метров всхлипы и вздохи, которые начал издавать Петя.

— Кхеее. Мы не любить боль. За что ты так с Петя? — Он поднял свой торс на вытянутых руках из положения лежа, как находился, а голову, лицо которой было полностью залито слезами, повернул в сторону своего обидчика. Тот не выдавал своих эмоций ни одним мускулом, продолжал стоять по стойке «смирно». — Я хотеть букашка молчать. Он первый начинать.

— Как ты можешь видеть: он немного «особенный». — Не отрывая взгляда от Пети, сказал дворф Лапидусу. — Петенька, дорогой. Этот человек ничего не начинал. Он просто висел на ленте, как и все свинки вокруг.

— Кхееее. Мы делать работа, а он меня колоть. — Вытянул мальчик руку в сторону подвешенного полицейского в указательном жесте. — Я идти в сторона, откуда укол, а он тут висеть и орать!

— Петенька, как же он мог тебя уколоть на расстоянии, разве он «быть рядом с Петя»?

— Нет. Мы быть один. — Не прекратив рыдать ни на миг, он сел на пол по-турецки, а левой рукой высморкался на пол, зажав ноздрю.

— Извините его, детектив Лапидус, он на самом деле добрый мальчик. — И сразу после этих слов снова обратился он к мяснику: — Так ответь мне, дружище, почему ты хотел убить этого человека, он не стоял рядом с тобой, а потому не уколол тебя. Да и орать на производстве — это не преступление.

— Моя простить! — Словно по команде Петя припал к полу в самом низком поклоне, что только мог сделать. — Моя больше так не будем!

— То-то же, Петя. А вы, детектив, принимаете его извинения? — Опустив палец, что всё это время держал поднятым по направлению к полицейскому, он сделал круговые движения ладонью, как бы призывая того заговорить.