Книга Паладин развивает территорию. Том VI, страница 60 – Greever

Каждый удар сопровождался уставшим вздохом мужчины, а за ним следовал хриплый голос, который невозможно было отнести ни к мужчине, ни к женщине.

Стража, стоявшая у каждого поворота и прохода этого мрачного места, где было множество пустых, провонявших сыростью камер, уже давно привыкла к этой обстановке, так как в последний месяц им приходилось спускаться сюда каждый день.

Однако сегодня, неожиданно для себя, они услышали размеренный стук каблуков, приближавшийся к ним от входа. Такое было впервые, ведь посторонних посетителей тут быть не может, а время от времени появлявшиеся короли и странные люди в масках в одиночку сюда не ходили.

Два стражника, стоявшие ближе всего ко входу, вглядывались в тёмный коридор, освещаемый факелами, желая разглядеть гостя, и вскоре увидели мужской силуэт в плаще с капюшоном, спокойно шедший к ним.

— Кто ты⁈ — крикнул один из охранников, положив руку на рукоять меча на поясе.

Вот-вот человек в темноте должен был показаться в свете факелов, но, как назло, они погасли одновременно.

Поняв, что что-то не так, стража выхватила оружие и встала в боевую стойку.

— Посторонним вход воспрещён! Именем короля! Остановись и представься! — закричал стражник.

Однако вместо ответа на них словно упала целая гора, под тяжестью которой рыцари рухнули лицом на мокрый каменный пол.

Не сложно было догадаться, что это была аура рыцаря, давившая на них с такой силой, что казалось, глаза вылезут из орбит.

Солдаты больше не могли ничего сказать, а лишь кряхтя смотрели на чёрные сапоги, оказавшиеся у их лиц, и это было последнее, что они увидели в этой жизни, потому что под тяжестью ауры головы стражи лопнули, как арбузы.

Тем временем незваный гость, не останавливаясь, шёл дальше, таким же жестоким образом убивая каждого стражника в этих катакомбах, пока не оказался у ярко освещённой тюремной камеры, внутри которой палач плетью пытал прикованную к стене постриженную налысо женщину.

На ней не было ни одного живого места. Лицо было изуродовано настолько, что даже определить, что это женщина, можно было только по оголённой груди.

Палач, стоявший перед ней, бросил окровавленную плеть и, подойдя к столу с ржавыми инструментами, взял нечто похожее на плоскогубцы и, внимательно осмотрев их, собирался вернуться к пыткам, но быстро осознал, что не может пошевелиться.

За его спиной решётки камеры гнулись сами собой, образуя проход, через который вошёл высокий мужчина и подошёл к пленнице.

Палач мог только боковым зрением видеть его, но не мог ничего предпринять. На самом деле, он даже рта открыть не мог, словно каждая его мышца была скованна и всё, чем можно управлять, это глаза.

Незваный гость присел на корточки перед пленницей и, скинув капюшон, продемонстрировал лицо, из-за чего женщина, услышавшая знакомый аромат парфюма, из последних сил подняла голову и, улыбнувшись уродливой беззубой улыбкой, прохрипела:

— В-ваша с-светлость… Я… им… ничего… не… сказала… — после этих слов, обессилив, она опустила голову.

Виктор, смотревший на Хильду, разочарованно покачал головой.

— Я же говорил тебе, что так и будет. Но ты была уверенна, что никто не догадается… эх… Да ещё и секреты мои хранила. Зачем? — он был недоволен тем, до чего эта красивая и гордая женщина довела себя до такого состояния, пытаясь сохранить какие-то секреты.