Книга Сокровище богов, страница 190 – Филип К. Квантрелл

Устав от внимания, она отступила на шаг, чтоб не загораживать Гидеона с Галанором.

— Короли Иллиана и Айды, позвольте лучше я вам представлю Гидеона Торна, первого человека-драгорна.

Элим помрачнел, но, глядя на Рейну, Адиландра ощутила надежду: лицо дочери озарилось именно теми чувствами, на которые должен был вдохновлять драгорн. Эльфы преклонялись перед орденом драгорнов, почитали их как героев и миротворцев. Само существование Гидеона доказывало, что война между людьми и эльфами бессмысленна. Доказывало, что у двух народов есть нечто общее. Никто не имел права оспорить выбор дракона.

— Невозможно, – сказал Элим чуть громче, чем следовало.

В ответ на его слова зеленый дракон слетел с небес и приземлился за спиной Гидеона, идеально выбрав момент. Все невольно отступили на несколько шагов, включая короля Ренгара.

— Это Иларго. – Гидеон показал большим пальцем через плечо. – Он вас приветствует.

По выражению на драконьей морде Адиландра поняла, что Иларго имел в виду кое-что другое.

— Слово это нам известно, – сказал король Ренгар, не сводя глаз с Иларго. – Но, боюсь, мне непонятно, что оно предполагает.

Адиландра взглянула на Рейну, на короля, и улыбка матери превратилась в улыбку дипломата.

— Найдется ли место, где мы все сможем поговорить?

— Ага! – раздалось вдруг из-за синего плаща эльфийского воина. – И чтоб там эль наливали!

Адиландра улыбнулась теплее, впервые за тысячу лет увидев гнома своими, а не совиными глазами. Доран, сын Дорейна, сопровождал ее дочь в походе по Иссушенным землям, сражался с ней плечом к плечу у Врат Сайлы, а это значило, что в глазах королевы он всегда будет героем и добрым другом семьи.

— Я бы и сама не отказалась выпить, – добавила она, не обращая внимания на удивленные взгляды.

Пытаясь обуздать магию Найюса, Валанис вновь обратился к кристаллу Палдоры. Впустив в свое тело божественную силу, он обрек себя на вечную борьбу.

Семеро драконов, не меньше, окружили его, атаковали огненной бурей. Самые губительные струи его щит сдержал, но мощь Найюса искушала ответить на атаку. Валанис чувствовал, как магия течет через его тело, знал, что у него есть чем ответить, но понимал, что, если поддастся, чары вытянут из него жизненные силы, сделав уязвимым к припадкам.

Щит от драконьего пламени был единственным способом удерживать баланс. Найюс кричал ему в ухо, заглушая рев пламени. Жар был едва выносим, свет ослеплял – Валанису пришлось закрыть глаза…

Убей их! – приказывал Найюс. – Призови мою силу!

Бог магии показал ему копья с сильвировыми наконечниками, напоминая, что они лежат у его ног.

Ты проигрываешь битву, – прошипела Палдора.

Валанис задумался о титуле, который ему предложили. Что богу войны убийство каких-то драконов? Если он хочет заменить Крайта в пантеоне, значит, должен доказать свое право на это.

Темный эльф стиснул зубы и призвал весь свой гнев. Одну руку он держал над головой, усиливая щит, другой повел над копьями, поднимая их с земли. Сильвир раскалился, готовый пронзать драконью чешую.

Одно за другим копья пролетали сквозь щит, и каждое острие обрывало вечную драконью жизнь. Натиск уменьшился, и Валанис знал, что призывать еще больше силы глупо, но кристалл Палдоры поддерживал его, и темный эльф решился. Он расширил щит, отталкивая пламя, и его взору предстало поле боя: вокруг лежали мертвые и раненые драконы, уцелевшие уносились в небеса.