Книга Право сильного, страница 13 – Джейн Реверди

— Послушай, Элли! Не позднее, чем послезавтра, я должен отдать деньги за лунный камень. А иначе сделка не состоится. Ты понимаешь, что это значит? Мы лишимся единственной возможности восстановить былое могущество рода Риделей! Ты знаешь, сколько наших предков пожертвовали своими жизнями, чтобы собрать магические камни княжеской короны. Мы с тобой должны сделать всего один шаг.

Слёзы текли у меня по щекам, капали на платье.

— Когда ты будешь королем, каково тебе будет думать о том, кем стала твоя сестра ради этой цели?

Если он и задумался, то лишь на секунду.

— Когда я стану королем, я прикажу убить того, кто покусился на твою честь, и его кровь смоет твой позор. И я велю разрушить эту школу — гнездо разврата, а мадам Дюбуа заточу в тюрьму. Они заплатят за наше унижение.

Обо мне он не думал. На кону стояла корона.

— Да, Элли, хочу напомнить тебе — ты должна быть благоразумна, если хочешь, чтобы Урсула осталась в замке. Не вздумай протестовать на аукционе — тебе это не поможет, а старой няньке повредит.

Я проплакала до утра, и лишь на рассвете погрузилась в тревожный сон. Мне приснился Астор, который отвернулся от меня, узнав, что я стала любовницей другого мужчины. Я закричала от ужаса и проснулась.

Приехал ли он в Риделию, как обещал? Расстроился ли, когда меня там не застал? Больше всего я боялась, что когда-нибудь он узнает, что со мной стало.

Весь следующий день меня готовили к торгам. Никогда прежде я не подвергалась такому унижению. Меня натирали ароматными травами и кремами и щедро раздавали советы.

— Чем скорее ты смиришься со своим положением, тем будет лучше. Мужчины любят покорных женщин. Делай в постели то, что он требует, и он будет с тобой ласков, — говорила одна женщина.

— Даже если то, что он требует, будет казаться тебе ужасно грязным, — с улыбкой соглашалась другая. — И тогда он будет покупать тебе наряды и драгоценности.

Я зарыдала, но это, казалось, лишь позабавило их. И они принялись рассказывать мне о том, что меня будет ждать в первую после аукциона ночь. Ни им, ни самой мадам Дюбуа даже не пришло в голову, что я могу быть не невинна.

— Перестаньте запугивать ее! — прервала их хозяйка. Мадам Дюбуа лично пожаловала на примерку платья. — Сейчас придет портниха, и я не хочу, чтобы она слышала подобные разговоры.

Женщины выскользнули из комнаты, а мадам Дюбуа взяла меня за подбородок и принялась разглядывать мое лицо.

— Ты и в самом деле очень красива. Мне даже жаль, что ты достанешься неизвестно кому. Я могла бы сделать из тебя украшение светских салонов. Но будем надеяться, что тебя купит какой-нибудь достойный мужчина, который сможет оценить, какой бриллиант ему достался.

Наш разговор прервал приход портнихи.

— У нее должно быть вызывающе декольте! — велела мадам Дюбуа. — Платье должно открывать ее прелести.

Портниха охотно согласилась, и когда я подошла к зеркалу и увидела себя в нем, то готова была снова упасть в обморок — кружево почти не прикрывало грудь.

Но мадам Дюбуа и сама поняла, что это уже слишком.

— Нет, Дороти, я ошиблась, мы подадим ее как скромницу. Если мужчины захотят увидеть ее обнаженной, они должны будут заплатить. И только один из них сможет купить это право.

В день аукциона на меня напала такая слабость, что я не смогла встать с постели. Приглашенный лекарь дал мне какую-то микстуру и нюхательную соль.