Книга Потерянная святая, страница 82 – Рейчел Кроу

— Ты, наверное, хочешь пить.

Она уловила нотки веселья в его тоне.

— Я что, храпела?

— Самым изящным образом.

Она простонала и потерла лицо. Леон положил руки ей на бедра, и ее глаза распахнулись от непринужденной интимности его прикосновения. В животе у нее затрепетали бабочки, как вчера, и на этот раз волна покалывания пробежала по всему телу. Ана, ты ведешь себя плохо. Ты поцеловала его, пока он был без сознания. Очень плохо.

— Если ты перекинешь ногу, я смогу опустить тебя вниз.

Она покраснела и кивнула, перекинув одеревеневшую ногу через шею Сокровища. Леон помог ей соскользнуть по плечу коня, и ее ступни коснулись тонкого слоя снега на берегу реки. Ее дыхание висело в воздухе легкой дымкой, но солнце было подарком судьбы.

Она впервые видела такое голубое небо с тех пор, как попала из пещеры в сейчас. В дневном свете красное пятно кометы Эльди казалось более тусклым. Она бросила на нее укоризненный взгляд, затем отвела глаза.

Солнечный свет преломлялся в воде и искрился на покрытых снегом деревьях, как в сказке. Ана опустилась на колени на берегу, морщась от боли в бедрах, коленках и спине. Она чувствовала себя старой и разбитой. Вода была ледяной, и она дрожала всем телом, пока пила, зачерпывая ее ладонями, и ахала, когда та стекала по подбородку и капала за ворот рубахи.

Леон присоединился к ней, а Сокровище повернулся к кусту чертополоха у корней березы. Сидя на корточках, Ана наблюдала, как пьет Леон. Он все еще не выглядел здоровым, но не было и следа лихорадки, а его смуглая кожа вернула себе цвет. Она уставилась на его напряженную шею, на размер и широту его рук, потом поняла, что пялится, и отвела взгляд.

Почти четыре дня назад она была так поглощена расставанием со Стефаном и крушением академических планов, что пыталась заглушить все тревоги алкоголем и спровоцировать ситуацию с Уиллом. Ее охватил стыд. Бедный, милый Уилл. Что же она за чудовище, если уже смотрит на другого парня?

Это было неправильно. Это не могло быть правдой. Она не забыла Стефана. Она просто… запуталась – что бы там ни означали ее трепет и мурашки – и путала благодарность с влечением. Леон был хорошим человеком. Их свели вместе обстоятельства. Близость, вызванная необходимостью. Все ради выживания.

Штанины намокли, и она выпрямилась с легким стоном от приложенных усилий.

— Как ты себя чувствуешь?

Леон пару раз плеснул водой в лицо и провел мокрой ладонью по затылку. Упираясь руками в бедра, он посмотрел на нее снизу-вверх, и на его длинных темных ресницах блестели капли воды.

— Не знаю.

— Вчера вечером, перед тем как я вышла на улицу, – она не упомянула о позоре на деревенской площади, – ты весь горел. Бредил. Метался на кровати.

Леон нахмурился, затем снова зачерпнул воды, чтобы сделать последний большой глоток. Он поднялся на ноги, его волосы были мокрыми, струйки воды стекали по шее, промочив V-образный вырез его расшнурованной рубахи. Ана старалась не смотреть на рельефную ложбинку между его грудными мышцами. Она слишком хорошо помнила, как выглядела его грудь, и эта мысль была до крайности отвлекающей.

Он встряхнул головой, разбрызгивая капли, затем провел рукой по волосам, убирая их с лица.

— Я верю тебе.

— Можно я проверю рану?

Леон вытер подбородок и шею тыльной стороной запястья и предплечья, но его кожа оставалась влажной и покрылась мурашками. Его карие глаза вновь настороженно изучали ее лицо. Ана опустила взгляд и стала неловко теребить подол его рубахи. Он повернулся и поднял руку, позволяя ей задрать ткань повыше. Она старалась не смотреть на рельефные мышцы и возилась с повязкой. Он наблюдал за ней, пока она снимала бинты, и с каждым движением ее щеки становились все более пунцовыми.