Книга Потерянная святая, страница 71 – Рейчел Кроу

Щеки Аны вспыхнули, и она крепче прижала к себе седельные сумки, смотря поверх них так, словно ими можно воспользоваться как щитом.

— Она знает твое имя, Ана!

Ана пошатнулась, и покалывание, пробежавшее у нее по затылку, за ушами, превратилось в оглушительный звон.

— Одна из семи! Одна из семи! – кричал он. – Она послала своих псов, чтобы выследить тебя.

Юродивый запрокинул голову и завыл, долго и пронзительно, прежде чем броситься назад, в сеновал.

— Что ж, – Хубер причмокнул губами. – Полагаю, теперь вы понимаете, что за чертовщина у нас творится.

Леон рухнул на кровать, чувствуя головокружение и тошноту. От спазмов в желудке его снова резко дернуло вперед. Ана едва успела найти под кроватью пустой ночной горшок. Жители деревни, которые помогли ему подняться по ступенькам, поспешили ретироваться при первом же звуке его рвотных позывов, хотя пустой желудок не изверг ничего, кроме желчи.

Она опустилась перед ним на колени, убирая дрожащими пальцами влажные пряди его волос. Он сидел, тяжело дыша, и изучал ее испуганное лицо, но она не смотрела ему в глаза, убирая горшок в сторону.

Ана выглядела так, будто ее вот-вот вырвет прямо на крыльце, когда ее имя пролетело над маленькой площадью Ульменхольца. Она знает твое имя, Ана! Немыслимость того, что имя девушки слетело с уст юродивого, вкупе с его упоминанием числа семь, темным блеском в глазах и дикой пеной у рта, леденила душу.

Она напоминала затравленного зверька. Ее взгляд метался от двери к окну, словно готовилась в любой момент выброситься с третьего этажа.

Жуткие слова отдавались эхом в его пульсирующей от боли голове. Маленькая воровка. Маленькая ведьма. Одна из семи. Леон вспомнил пророчество. Семь, чтобы умилостивить. Семь, чтобы исцелить. Семь, чтобы посеять. Семь, чтобы разорвать. Это ли имел в виду тот человек?

Леон ощущал себя отрезанным от Эдина, как никогда прежде. Хуже, чем когда его отправили в монастырь. Разлученным со своими людьми. Отделенным от святых. Запертым в теле, снедаемом лихорадкой. Слабый и совершенно жалкий. Он был бессилен что-либо предпринять.

Молча Ана начала стаскивать с него мокрую от пота одежду, и он не сопротивлялся, даже когда служанка вошла в тесную комнату с тяжелым ведром горячей воды. Сара, как назвал ее констебль Хубер. Крепкая, круглолицая девушка, прикрывавшая рот, чтобы скрыть кривые зубы. Светлые кудри выбивались из-под чистого накрахмаленного платочка, а щеки ее зарделись при виде обнаженной груди Леона.

— Мне понадобится еще одно ведро, – сказала Ана, и ее голос был хриплым. – Если найдется. И питьевая вода.

Служанка кивнула, указав на пылающий камин напротив кровати.

— Я принесу котелок.

Ее взгляд скользнул по Леону, в равной степени возмущенный и заинтересованный, пока Ана укладывала его обратно на кровать.

— Могу я еще чем-то услужить вашей милости? – спросила она его.

— Я не лорд, – ответил он измученным голосом.

— Он совсем ничего не ел, – вмешалась Ана.

— Может быть, бульон? – предложила Сара, поправляя свои кудряшки и прикусывая губу. – Еще у меня есть отвар с медом и имбирем от лихорадки.

— И любое чистое белье, которое у вас есть, – попросила Ана, и в ее голосе внезапно послышалась надежда. – Мне нужно очистить рану и перевязать его бок.