Книга Потерянная святая, страница 70 – Рейчел Кроу

Балор и Амброз переглянулись.

— Эти двое, – начал Амброз, – находятся под нашей опекой. Сэр Леон служит дворцу Эдин. Он тяжело ранен, и его рана требует ухода.

Задетый за живое, Хубер шагнул в дверной проем, его одутловатое лицо перекосило.

— Во дворце Эдин нет рыцарей.

— Сэр Рэнсом Уэйд – муж моей матери, – прохрипел Леон с неохотой, но, видимо, счел свое состояние достаточно плачевным, чтобы разыграть карту «знаешь, с кем говоришь?».

Восхищенный ропот мужчин с вилами подсказал Ане, что сэр Рэнсом и впрямь был козырем.

Хубер выпятил челюсть.

— Муж твоей матери? Значит, ты бастард, прижитый бог весть от кого.

Амброз поднялся на ступеньку, положив руку на эфес меча, висевшего у него на бедре. Это был меч Леона.

— Вас щедро отблагодарят за все хлопоты, когда люди Леона прибудут из дворца Эдин, чтобы сопроводить его домой.

— Какая вера монаху-лжецу? – Хубер сплюнул. – Сэр Леон, так вы его назвали.

Ана приготовилась к тому, что Амброз обнажит меч и разделает строптивого мерзавца прямо на пороге. Но, к ее изумлению, монах приложил руку к сердцу и слегка склонил голову.

— Я лишь желал воздать должное моему раненому спутнику за его верную службу Господу и за то, что он отказался от ранга и титула ради дворца Эдин.

— Впусти их! – крикнул кто-то из мужчин позади Аны.

— Ради самого Господа, Хубер, – воззвал другой. – У тебя на пороге ответ на все наши молитвы!

За их спинами раздался общий одобрительный гул, и Ане стало приятно, что она пользуется благосклонностью толпы, даже если констебль отнесся к ним с меньшим дружелюбием.

Хубер проворчал, но резко обернулся, чтобы рявкнуть вглубь дома:

— Сара, ты, бесполезная девка! У нас гости.

Стражник, казалось, готов был упасть в обморок от облегчения и поспешил провести их к ступеням, в то время как несколько мужчин оставили вилы, чтобы помочь Леону слезть с мула. Ана собрала седельные сумки и, опустив голову, последовала за процессией вверх по ступеням, как вдруг грохот и крик с противоположной стороны площади заставили их замереть. Они разом обернулись на поднявшийся у конюшни переполох.

Ставни наверху сеновала с грохотом распахнулись, сорвав одну с петель. В проеме стоял обнаженный юноша, одной рукой вцепившись в оконную раму, а под другой зажав сорванную ставню. Его грязное тело было испещрено следами ран – кровавые полосы покрывали его руки, бедра и живот, свидетельствуя о жестоких ударах вилами. Кожа обтягивала выступающие ребра и впалые щеки. В глубоких впадинах его горящих безумием глаз залегли тени.

— Дух! – кричал мужчина, брызгая слюной. – Она говорила, что ты придешь!

Мужчины с вилами, не занятые помощью Леону, бросились через площадь, устремив взоры на обнаженного мужчину. Один из них крикнул:

— Феликс, слезай оттуда! Ты можешь поранить себя!

Юродивый не смотрел на них, его взгляд был прикован к группе, собравшейся на ступенях дома констебля. Он размахивал сорванной ставней, и у Аны возникло ужасное ощущение, что он указывает именно на нее.

— Я говорил им! Говорил, она сказала, что ты придешь!

Он швырнул ставню с такой силой, что та, перевернувшись в воздухе, с грохотом ударилась о скат крыши колодца.

Ана вздрогнула, а мужчины вокруг забормотали:

— Боже, спаси нас, – они перекрестились.

— Одна из семи! Одна из семи! – Юродивый указал на небо. – Она знает твое имя! Маленькая воровка! Маленькая ведьма! Она хочет набить себе брюхо! Обглодать твои кости!