Книга Потерянная святая, страница 63 – Рейчел Кроу

Амброз разразился оглушительным, раскатистым хохотом, затем вдохнул полной грудью, его плечи расправились, когда он запрокинул голову и воззвал на латыни, словно обращаясь к небесным воинствам.

Ана узнала Spiritus Sancti^[7], молитву, – монах молился?

Освещенный пламенем факела, его силуэт возвышался над ней, укрывая ее в своей тени. Дикари, казалось, были ошеломлены этим зрелищем, сжавшись от его громоподобного голоса. Даже дрожа от страха, Ана осознала, что монах устраивает представление, чтобы отвлечь нападающих от своей другой руки, которая рылась в мешочке на бедре.

Он сжал кулак, и между его пальцами посыпался мелкий песок. Затем он взмахнул рукой, когда его молитва приближалась к своей кульминации. И вот что-то вспыхнуло в его кулаке, и он провел рукой по плоскому лезвию меча Леона, отчего тот загорелся по всей длине.

— Аминь!

Северяне отступили, тетива натянулась, и Ана вскрикнула, когда Амброз мощным ударом отбил стрелу. Другой мужчина бросился на него с кинжалом, но Амброз был быстрее. Он нанес удар по широкой дуге, отделив голову мужчины от шеи. Глухой удар заставил Ану вздрогнуть, а горло сжалось от немого крика. Леон сжал ее в объятиях и потащил обратно к хижине, где из открытой двери все еще валили клубы дыма.

Оставшийся в живых дикарь бросил один лишь взгляд на павшего товарища и ринулся прочь, в темноту. Амброз кинулся за ним, испуская новый поток зловеще звучащей латыни, и исчез в подлеске.

Из-за хижины донеслись раздирающие душу крики, и Ана, вырвавшись из объятий Леона, вскочила на ноги. Соломенная крыша полыхала, извергая снопы искр, а конь и мулы были привязаны под навесом.

Предостерегающий крик Леона оборвал кашель, но она не стала ждать, бросившись за угол хижины, где обнаружила животных, которые рвались с привязей, ревя и испуская трубные звуки, пока на их головы сыпались искры с горящей кровли.

Боевой конь уже сорвал деревянную перекладину с одной из опор, но повод все еще был привязан. Его черные глаза бешено вращались, когда он взбрыкивал, а одеяло было втоптано в грязь его копытами. Мулы тоже били копытами, ревели и мотали головами. Ана нырнула под скрипящую конструкцию и бросилась развязывать поводья.

— Все хорошо, – прокричала она, и голос ее хрипел. – Я сейчас. Я сейчас.

Она проклинала себя за тугой узел и боролась с кожаными поводьями, пока те не поддались.

— Вот так. Все хорошо.

Конь вскинул голову и отскочил назад, исчезая в тенях между деревьев.

— Стой! – крикнула она, но конь уже умчался, и она, кашляя, выругалась, провожая взглядом черную лошадь.

Ужасный грохот сотряс хижину, и крыша с треском обрушилась. Град искр взметнулся в небо и посыпался на навес. Мулы метались, ревели и мотали головами. Ана бросилась к их веревкам, но узлы оказались слишком тугими, а грубые волокна резали ей пальцы. Она не могла их развязать.

В отчаянии Ана подняла упавшую перекладину, чувствуя, как занозы впиваются в предплечья. Всего один гвоздь удерживал ее у опорного столба, и она потянула изо всех сил, вложив в это действие весь свой вес. Гвоздь заскрежетал по дереву и поддался, и Ана растянулась на земле. Копыта мулов затопотали у самой ее головы, и она снова вскочила на ноги. Навес закачался, солома на нем загорелась. Она потащила перекладину, уводя мулов прочь, как раз когда опорные столбы не выдержали, и пылающая солома обвалилась.