Книга Потерянная святая, страница 61 – Рейчел Кроу

В нем неожиданно и остро кольнуло сожаление, но он подавил его. Леон не мог позволить этой девушке привязаться к нему. Она окажется во власти Совета Эдина, и, вероятнее всего, он больше никогда ее не увидит, после того как они вернут Ану и ее спутников домой. Кроме того, она оставалась с ним лишь по необходимости, ее собственный страх удерживал ее рядом с ним.

— Очарователен, как всегда, Леон, – упрекнул Амброз.

Он чувствовал, как Амброз сверлит его своим проницательным взглядом, наверное, находя в нем все то, что он счел недостойным во время пребывания Леона в монастыре, и что осталось в нем недостойным и теперь.

— Прости меня, – Леон запрокинул голову, и гниющая соломенная крыша поплыла перед глазами. – Я оговорился. Я лишь хотел сказать, что никто не обвинит тебя в краже коня. Это моя ответственность. Если Брандт подаст жалобу, тебя это не коснется.

— Леон, – произнесла Ана, и от звука своего имени у него внутри все сжалось. Он представил, как ее большие светлые глаза искрятся в свете костра. – Ты не можешь взвалить это на себя. Я же тоже там была…

— Это не имеет значения… – начал он, но Амброз похлопал его по ноге, останавливая.

— Сейчас не время и не место для таких споров, – отрезал Амброз. – Давайте отдохнем. Завтра мы отправимся домой. Вы поживете с нами в монастыре и, когда юноша окрепнет, сможете отправиться во дворец Эдин.

— Мы не можем ждать так долго, – возразил Леон. – Ее нужно доставить во дворец без промедления.

Амброз снова похлопал его по ноге.

— Что есть жизнь, как не череда промедлений? Вещи редко бывают столь срочными, какими кажутся, – он наклонился вперед и прижал трубку к губам Леона. – Вдыхай, мой мальчик.

— Что это? – потребовала ответа Ана.

— Глубокий вдох, – наставлял Амброз.

Леон втянул дым в легкие, в то время как его мысли рассеянно метались из стороны в сторону. Через несколько мгновений он почувствовал прилив сил, который разлился по телу блаженной, свинцовой тяжестью, вжимая его в матрас, окутывая его чувства тяжелым одеялом. Вожжи сознания таяли в его руках. В этот момент перед ним мелькали лишь бледно-зеленые глаза и слышалось эхо его имени.

Ана не заметила, как уснула, свернувшись калачиком на постеленной на полу подстилке, со спиной, гудящей от боли, и будучи слишком измотанной, чтобы справиться с грызущим ее страхом. Долгое время она лежала без сна, смотря поверх храпящих братьев на Леона, который беспокойно спал на кровати, повернув лицо к огню, а отголоски боли все еще заставляли его хмурить брови. Выразительные черты его лица показались ей болезненно красивыми, что, вероятно, означало, что она была ужасным человеком.

Уилл был мертв. Этот милый, добрый парень, которого она едва успела узнать. Ана все еще не могла забыть Стефана, а теперь оказалась в ситуации между жизнью и смертью. Сейчас не время любоваться скульптурными чертами средневекового дворцового стража.

После сильного приступа самобичевания она в итоге просто стала надеяться и молиться о том, чтобы Леон выжил – чтобы Стефан был в безопасности, а Уилл обрел покой – насколько она вообще умела молиться, прежде чем усталость, должно быть, погрузила ее в беспробудный сон.

Грохот и вспышка света разбудили ее. От дезориентации Ану затошнило, а голова закружилась. Она была не дома и не в хостеле. Ана снова оказалась в кошмаре наяву не в том месте и не в том времени. Все было гораздо хуже. Брат Балор горел. Полыхала и соломенная крыша.