Книга Потерянная святая, страница 57 – Рейчел Кроу

— Разве ваша святая не является сувереном?

Впервые с того момента, как он пришел в себя рядом с ней этим утром, он уловил в ее голосе осторожные нотки.

— В Эдине многие носят титул святых. Разумеется, никто из них не признан Церковью.

— Я не понимаю.

— Их канонизируют после смерти, когда молитвы, произнесенные их именем, услышаны, а чудеса подтверждены Церковью.

— Но ваши люди используют этот титул?

— Сами святые – нет, но простой народ и те, кто был свидетелем их деяний, называют их так.

Ана широко раскрыла глаза.

— Настоящие чудеса?

— Да.

Она кивнула, и в ее светлых глазах читалась смесь благоговения и настороженности. Леон изучал девушку, перед глазами все расплывалось. Он привык к этому взгляду – осторожному изумлению – у людей, живших за пределами дворца, вне города у его стен, когда они слышали, кому он служит.

Подобная реакция настораживала его в ответ. Чужаки могли быть завистливыми, подозрительными, фанатичными и опасными. Он не был уверен, кем из перечисленного могла быть Ана. В глазах девушки читалось не простое любопытство.

— Ансель занимает место в высшем совете Эдина.

— Как думаешь, она могла бы помочь мне… и моим друзьям? Вернуться домой?

Ее вопрос смутил его, но он не отвел взгляда. Он чувствовал, что она его оценивает, и, если бы он не дрожал, то, возможно, начал бы потеть.

— Я не знаю.

Наконец, Ана опустила глаза, ее губы задрожали, потом сжались в тонкую линию. Было что-то в линии ее подбородка, в том, как свет обрисовывал черты ее лица, и в пламени, отражавшемся в ее глазах, что заставило его затаить дыхание. Если она и впрямь из другого времени и места, сколь же сильно, она должно быть, напугана. Потеряна. Загнана. Сбита с толку. Переживает за своих друзей и обременена им самим.

— Мне жаль, – сказал Леон, удивляясь своим словам. – Ты, должно быть… подавлена.

— Мне бы не помешало поменьше этого «давления».

Он тихо фыркнул.

— Ты вела себя очень… храбро.

Внезапно заржал конь. Леон подскочил на кровати, отчего его бок пронзила острая боль. Ана уронила кожаную сумку и выхватила один из кинжалов Брандта, глаза ее округлились, пока она пятилась от двери. Его длинный меч лежал в противоположном углу у очага. О чем он только думал, позволив ей убрать его так далеко от себя?

Конь снова заржал. Это был короткий, возмущенный звук, за которым последовал топот копыт по заледеневшей земле. Леон, превозмогая боль, поднялся на ноги, и хижина закружилась вокруг него в зловещем вихре. Собрав всю волю, чтобы удержаться на ногах, он бросился к своему мечу.

Ее охватил первобытный страх – Ана не могла ни о чем думать. Ей хотелось завыть, выбить дверь и с криком убежать в ночь. Ее тело не справлялось с таким количеством адреналина, ее всю трясло. Ана с трудом держала кинжал.

Леон, шатаясь, как пьяный, прошел мимо нее, вынимая меч из ножен. Стиснув зубы от напряжения, он поднял клинок и прижался спиной к камням у двери.

Ана не сводила глаз с мрачного лица Леона. На нем появилась испарина, его глаза остекленели от боли. Тонкая струйка крови сочилась из-под локтя, прижатого к боку. Она стекала по бугристым косым мышцам живота. Тени костра подчеркивали четкий рельеф его тела, но она видела дрожь в его руках и понимала, что устоять на ногах и держать вес меча стоит ему невероятных усилий.