Книга Потерянная святая, страница 53 – Рейчел Кроу

Затем Ана вернулась за периной. Она была набита соломой и оказалась слишком тяжелой, чтобы вытащить ее наружу и выбить. Проведя рукой по перине, она лишь подняла клубы дурно пахнущей пыли.

Черт возьми, – выругалась она, кашляя в рукав.

Потерпев поражение, Ана села на кровать, чтобы проверить ее прочность. Поверхность была неровной и твердой, и под ее весом кровать заскрипела.

— Сойдет, – произнес он тихим и хриплым голосом.

— Здесь так грязно. Твоя рана…

— Сойдет, – повторил Леон и, наклонившись вперед, чтобы встать, чуть не упал лицом вниз. Ана подскочила, чтобы подхватить его, и его лицо уткнулось ей в шею. Тело Леона было ледяным.

— Леон? – с мольбой в голосе произнесла она.

Он застонал, и, объединив усилия, они подняли его на ноги. Ана помогла ему дойти до кровати.

— Подожди.

Сняв с его плеч плащ, Ана расстелила его на кровати – он был гораздо чище перины. У нее ломило спину. Кровать оказалась слишком маленькой, или, возможно, это Леон был слишком высок – его ступни свисали с края. От приложенных усилий Леон дрожал.

Она тяжело дышала, растирая поясницу и выгибая спину. Позвонки хрустели, словно приглушенные хлопушки. Леон, приоткрыв глаза, поморщился от этого шума.

Она смотрела на его широкую фигуру, возвышающуюся над кроватью, и молилась, чтобы деревянные перекладины не треснули под его весом. Его рубаха, зажатая под мышкой, была пропитана кровью. Ана удивлялась, как он смог продержаться верхом столько часов. Леон страдал, с каждой минутой слабея. От страха у нее скрутило живот. Необходимо было осмотреть его рану. Мысли кружились в голове, как заржавевшее колесо. Что следовало сделать в первую очередь?

Вода. Тепло. Укрытие для лошади.

Она прикоснулась к руке Леона, лежавшей на груди, которую поддерживала перевязь из его рубашки.

— Я принесу воды и позабочусь о коне. С… с тобой все будет в порядке?

— Что значит «в порядке»?

— Я имею в виду, ты справишься без меня?

— Думаю, для «в порядке» уже слишком поздно.

Его губы дрогнули в легкой, едва заметной улыбке, и глаза Аны наполнились слезами благодарности за этот небольшой знак мужества.

Она немного помедлила, а затем достала из кармана телефон и разблокировала экран. Заряда оставалось на тридцать восемь процентов. Ана открыла галерею, и первое, что увидела, было селфи, которое она сделала с Гвен в автобусе по пути в Таубер. От воспоминаний сердце болезненно сжалось. Она вложила телефон в его ладонь и показала, как нужно проводить большим пальцем по экрану.

— Можешь посмотреть картинки на моей шарманке.

Его брови сдвинулись, а затуманенные глаза расширились. Он провел большим пальцем по экрану, осторожно перелистывая изображения, сначала одно, затем другое.

— Да, – сказала она с смущенным вздохом. – Там много фотографий меня и Гвен, и среди них есть не самые удачные. Но, возможно, они помогут тебе понять, что я не из этого времени. Я не… отсюда. Не из твоего времени, я имею в виду. Или, по крайней мере, немного объяснит, почему… я другая – почему мои друзья другие – не такие, как ты и местные люди.

Ана остановилась на пороге хижины, теребя пробку бурдюка, и на мгновение замерла, наблюдая за его лицом. Озаренный светом экрана, он внимательно изучал фотографии, медленно пролистывая их с полуоткрытым ртом. Покусывая внутреннюю сторону щеки, она поспешила к коню, словно только что призналась Леону, что прибыла из космоса, и задавалась вопросом, не совершает ли она непоправимую ошибку, позволяя ему познакомиться с телефоном.