Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 60 – Лилия Тимолаева

— Частица у прорези, — диктовала она. — Цвет серебристый, с тёмным краем. Происхождение неизвестно. Обнаружена до извлечения письма.

Лоренс писал, склонившись к книге. Его лицо было сонным и бледным, но почерк не сбился ни на одной букве.

— Записано.

— Крышка почтового ящика закрыта до осмотра. Свидетели: Тарен Моргард, Беата Рунн, Лоренс, Финн Роух…

— Орс, — вдруг сказал Финн.

Мариса повернулась к нему.

— Что?

Мальчишка смутился, но подбородок не опустил.

— Я подумал. Раз уж всё записывают правильно, я не Роух. Меня так в старой книге приписали, потому что никто фамилию не спросил. Мать называла меня Орс. Я не помню, откуда, но называла.

Беата, стоявшая у двери, вздохнула так, будто этот разговор много лет ждал не самого удобного момента.

— В служебной книге ты числишься Роух.

— В служебной книге крыша тоже числится целой.

Мариса посмотрела на него внимательнее. В этом упрямом желании вернуть себе фамилию было что-то очень понятное. Сегодня она сама держалась за имя Мариса Роух, потому что другого у неё здесь не было, но Финн, наоборот, хотел перестать быть припиской к чужой ошибке.

— В акте напишем: Финн Орс, младший дорожный бегун, ранее ошибочно внесённый в служебную книгу как Роух, — сказала Мариса. — После рассвета оформим исправление.

Финн моргнул.

— Правда?

— Почта должна знать, кому платит жалованье.

Он мгновенно выпрямился.

— Тогда да. Финн Орс. Свидетель. Полностью живой.

— Пока, — проворчала Беата.

— Вы меня вдохновляете.

Тарен молча смотрел на эту маленькую сцену, и Мариса не могла понять его выражение. Потом он сказал:

— Пишите Орс.

Лоренс внёс исправление.

Письмо перенесли в главный зал. Не в архив, не в малую комнату и не к железному ящику, где лежало первое смертное письмо Моргардов, а на центральную стойку у окна приёма. Мариса настояла именно на этом. Если письмо пришло через действующий почтовый ящик станции, его должны были принимать там, где теперь принимались все отправления: при свете, на открытом столе, с книгой учёта и свидетелями.

Ночной зал выглядел иначе, чем днём. Ящики на стене отбрасывали длинные тени. За печью потрескивали угли. У дальнего стеллажа висели просушенные письма, и от них тянуло запахом старой бумаги, мокрой бечёвки и дыма. На стойке лежали новые книги, аккуратные стопки актов, временная лицензия с печатью Моргардов, коробка с монетами, папка Корнелии Шарр и список жалоб жителей. Всё, что они успели сделать за день, теперь казалось не просто работой, а тонкой стеной между станцией и тьмой, которая умела писать на чёрной бумаге.

Беата зажгла ещё две лампы. Клара и Берст пришли на шум: Клара в накинутом поверх платья шерстяном платке, Берст с сапогом в руке, потому что успел снять только один. Оба молча встали у стены. Никто уже не спрашивал, можно ли спать. Станция снова получила письмо, а значит, все, кто на ней служил, были нужны.

— Начинаем, — сказала Мариса.

Лоренс открыл журнал входящих.

— Время?

Беата посмотрела на дорожные часы в деревянном футляре.

— После полуночи третья четверть. До рассветного удара четыре часа и сорок две минуты.

Мариса повторила для записи.

— Письмо обнаружено в наружном почтовом ящике станции Крайней после звука падения. Ящик осмотрен, повреждений нет. На прорези найдена серебристая частица. Письмо чёрное, матовое, без обозначенного отправителя. На клапане серебряная печать с драконом вокруг башни. На лицевой стороне проявившаяся надпись: «Тарен Моргард умрёт на рассвете».