Книга После развода. Ненужная истинная дракона, страница 55 – Анна Томченко

— Анна нет! — я дёрнулась, ныряя в огонь, ощутила болезненное сжатие пальцев на своём плече.

— Я сказал нет, — рявкнул Герберт, я от бессилия попыталась рывком ещё раз вперёд, к сыну, там, чтобы поймать его за руку, схватить, сжать!

Мне плевать, если я умру!

Мне плевать, если я не выйду из драконьего пламени…

Но мой сын будет жить.

— Анна! — злой окрик, похожий на гром.

Мой ребёнок выживет, и он будет жить даже ценой моей жизни…

Рывок назад был такой силы, что я подумала у меня раскрошатся кости.

Герберт отбросил меня от стола, на котором лежал Руперт, и рявкнул:

— Не суйся!

А меня отбросило так далеко, что я впечаталась в стеллажи, не смогла устоять и сползла на пол и в этот момент подняла глаза для того, чтобы увидеть, как Герберт шагнул в огонь.

Я услышала треск.

По подвалу разнёсся запах палёной ткани.

Вой какой-то нечеловеческий, сравнимый разве что с криком раненого зверя.

У меня заслезились глаза, я попыталась встать, но поняла, что я физически не могу этого сделать: в пояснице что-то хрустело, и казалось, что каждое движение доставляет мне такую гамму боли, что с этим справиться практически невозможно, но я все же попыталась. Уцепилась за одну из полок стеллажей и подтянулась.

Я не понимала, зачем это сделал Герберт. Он в кандалах, ничего не будет хорошего. У меня был хоть какой-то шанс. И поэтому я медленно двинулась к алому зареву. А горело так, что языки пламени облизывали каменный свод подвала, и снова рёв, и показалось, как будто бы весь дом тряхнуло.

Камни, разложенные вокруг стола, завибрировали, заплясали и стали один за одним наливаться алым свечением даже изумруды и бирюза. Все светилось всеми оттенками багрянца.

Я смахнула слезы с глаз ладонью, пошатываясь, двинулась, стараясь искать опору.

Подвал опять тряхнуло с такой силой, что я не устояла. Из-за огня мне ничего не было видно, я просто могла быть сторонним наблюдателем, а там был мой сын, мой сын, который, возможно, умирал. И там был бывший муж, который непонятно что решил сделать. Но только не собирался бросать своего ребёнка в беде.

Я сцепила зубы, ощущая на губах железный привкус крови. От дыма, который расползался сизыми кольцами по полу, глаза резало, хотелось выбить окно и хоть как-то проветрить здесь все.

Снопы искр бросились в разные стороны. Мне попало на край юбки. Набрякшая от снега ткань не задалась огнём, но я все равно тряхнула подолом.

Ещё шаг один.

Нечеловеческий крик, который замораживал всю кровь внутри.

Я дёрнулась, стараясь приблизиться, но новая волна искр отбросила.

Я не знала, сколько это продолжалось, мне казалось, что время потеряло свой бег, я просто могла наблюдать, как раз за разом нарастают языки пламени и разрастается ореол огненного круга.

Сердце противно сжалось, хотелось закрыть глаза и пожелать, чтобы все это прекратилось в один момент.

Я так сильно об этом молила драконьего Бога, что буквально за лучину стало понятно, что огонь ослабевает.

Ослабевает настолько, что только две фигуры, оставшиеся в центре становятся видны.

Герберт прижимал к груди сына. Его запястья были похожи на…

Это было ужасно…

С запястий стекал расплавленный металл, тянул за собой ошмётки кожи, куски мяса, обнажая белёсые кости.

Руперт был без сознания. Свесил голову, а Герберт, склонившись над ним, раскачивался в разные стороны, словно пытался убаюкать.