Книга После развода. Ненужная истинная дракона, страница 5 – Анна Томченко

Добредя до спальни, я медленно опустилась на пол. Тяжёлое бархатное платье цвета зрелого коньяка зашуршало.

Меня сгибало пополам, крики вороньим карканьем рвались из горла.

Мне все ещё казалось, что это неправда, мне все ещё казалось, что сейчас Герберт придёт в себя, скажет, что он погорячился, и, возможно, все у нас будет как прежде.

Мне ещё казалось…

Но когда тяжёлые напольные часы пробили семь вечера, мой муж облачённый в строгий камзол чёрного цвета, с идеально собранными волосами на затылке, вышел из дома.

Карета ждала у главного входа. Лакированная, переливающаяся всеми бликами вечернего города.

Он уезжал не к кому-то, он уезжал к ней.

Адалинда перед сном попросила спеть ей колыбельную.

Я долго не уходила от дочери, потому что боялась, что как только выйду за дверь её детской, та новая жизнь навалится на меня со всех сторон.

Я не знала, как сказать детям, что мы их отцу не нужны, о том, что мы просто бракованная семья, о том, что мы для него одно разочарование…

Я не знала.

Если Адалинда могла не понять ввиду своего возраста, то что будет с Рупертом, я не представляла.

У меня даже не было времени на то, чтобы собраться.

Рано утром домоправительница Аиша, зайдя ко мне в спальню, тихо произнесла.

— Ваш гардероб готов. Вещи господина Руперта и леди Адалинды собраны, карета ждёт.

У меня тряслись губы, я не понимала, как такое могло случиться со мной.

Я его любила больше, чем всем сердцем.

Я готова была в момент отдать за него жизнь.

— Герберт, — залетев к мужу в кабинет, тихо произнесла я. — Скажи мне, что это все неправда.

Муж поднял на меня тяжёлый немигающий взгляд.

— Карета подана. Можешь отбывать.

Муж выставил меня за дверь и я тяжело задышала.

Ничего не понимающий Руперт остановился напротив меня в коридоре.

— Что происходит, почему мы отправляемся в старое поместье? — Ломающимся подростковым голосом спросил сын, и я покачала головой.

— Не задавай вопросов, мы должны уехать.

— Что происходит? Я должен поговорить с отцом.

Сын дёрнулся, стараясь обогнуть меня, а я поняла, что у меня нет сил удержать его.

— Отец, отец! — последнее, что услышала я из-за приоткрытой двери, а потом голос Герберта, тяжёлый, давящий, что-то медленно начал объяснять, и Руперт через мгновение вылетел в коридор, вскинул подбородок, стараясь не показывать свои чувства.

— Руперт, я… — Тихо шепнула, но сын не отреагировал, он быстрым шагом направился в сторону лестницы.

Зайдя в детскую Адалинды, я подняла дочь на руки.

— Мы должны уехать, родная, мы должны, — тихо шепнула, пытаясь хоть как-то сгладить ситуацию, но все оказалось намного сложнее.

Гербер стоял на верхней ступеньке крыльца, наблюдал, как карете крепили сундуки, как Руперт, дёрнувшись, резко влетел внутрь, чуть ли не отталкивая меня со своего пути, и я, прижимающая к себе дочь, которая ничего не понимала…

В последний момент Адалинда не выдержала.

— Нет, я не поеду, я не хочу, мам, я не хочу! — закричала дочка, вырываясь у меня из рук, толкнула дверь кареты, спрыгнула с маленькой ступеньки и прокричала на всю улицу: — Папочка, папочка, я не хочу, папочка!

Я успела за ней, перехватила её, чуть ли не падая на колени, прижала к себе.

— Папочка, пожалуйста, я умоляю тебя, папочка, папочка, папочка, я же люблю тебя, папа! — Тонким, срывающимся детским голоском кричала Адалинда, взмахивая руками, пытаясь дотянуться до отца.