Книга После развода. Ненужная истинная дракона, страница 30 – Анна Томченко

Я залезла под одеяло и ледяные ноги укутала в его край.

Адалинда сонно потянулась и прижалась ко мне всем тельцем, я обняла дочь.

Спать было невозможно, наличие Герберта где-то поблизости нервировало и сводило с ума. Мне казалось, ещё немного и что-то произойдёт, но постепенно, чем больше времени проходило, тем тише становился старый дом, старое поместье, Раудан, в котором сквозняки гуляли зимой. И камины чихали золой. И только с приближением весны дом плакал и рассказывал о том, что ему плохо, ему тяжело, о том, что надо откачать воды грунтовые от фундамента. Дом пел колыбельные моим детям и по весне просил, чтобы я помогла.

Я действительно старалась.

Потому что дом ни в чем не виноват, ни в том, что его забыли, ни в том, что его использовали как клетку для ссылки. Дом просил о том, чтобы были прочищены дымоходы и перестали скрипеть петли на оконных рамах…

Еще дом просил, чтобы короед, который завёлся на балках в подвале, исчез…

Я действительно старалась помочь всеми силами, но, видимо, этого было недостаточно. Потому что этот самый дом не рассказал и не нашептал мне рано утром о том, что в нём происходит что-то странное, поэтому проснулась я уже когда Адалинды не было в спальне.

От грохота, проснулась и, резко соскочив, подбежала к окну, которое выходило во внутренний двор. Напротив распахнутых дверей конюшни и кухни стояли обозы. Бочки с чем-то. В мешках фураж. И лошади выведенные наружу.

Сердце ёкнуло, мне показалось, что Герберт уезжает, но, присматриваясь дальше, я понимала, что нет, Герберт решил здесь поселиться, потому что телеги были наполнены снедью, провиантом, всем, чем только можно, и некоторые уже выезжали со двора.

На одной красноречиво лежал какой-то ящик, длинный, в человеческий рост.

Я прикусила губу, отошла от окна и, заглянув в ванную через несколько лучин, вышла в коридор, спустилась на первый этаж, застав невозможно довольного Герберта, который стоял и что-то выговаривал Руперту.

Сын злился, прикусывал губы.

— Что это означает? — Произнесла я недовольно и надменно.

— Ничего такого, о чем бы тебе необходимо было знать, но поскольку я все-таки здесь, то уведомлю — я собираюсь немного позаботиться о поместье, ты ведь сама ничего не можешь, даже фамильные камни напитать силой.

Я проглотила это оскорбление и, вскинув подбородок, призналась.

— Не надо, тебе достаточно просто уехать.

Но Герберт усмехнулся и покачал головой.

— Уеду, когда сам захочу.

А ближе к обеду я поняла, что чего-то не хватает.

Поднявшись к леди Инесс, я коротко спросила:

— Где господин Йен?

Леди Инесс пожала плечами и произнесла:

— Со вчерашнего вечера я его не видела, мне казалось то, что он занят какими-то своими делами…

Но Фридрих уже сказал, что Йен не выходил из своей спальни.

Добежав до комнат рабочих, я постучала в дверь. И от нетерпения переступила с ноги на ногу. Фридрих, который сопровождал меня, потянулся и, вытащив ключ из связки, открыл дверь.

Спальня была пуста, разложенные вещи остались на небольшой полке и длинной скамье.

Я, развернувшись, медленно вышла и, найдя Герберта на заднем дворе, тихо спросила:

— Телега, которая вывезла сегодня рано утром продолговатый длинный ящик…

Герберт усмехнулся клыкасто, а потом, не выдержав моего обескураженного лица, расхохотался.