Книга Одна за всех и все за одну, страница 67 – Оксана Евгеньева

Домой я ехала обескураженная. Я помнила, что Аня говорила про Валю. Девушка не отличалась верностью и какой-то особой нравственностью. Но все же человек умер. Да еще как. С языком на шее. Олег мне не понравился. Было в нем что-то отталкивающее. Вроде и понять его можно, а с другой стороны – ненависть к бывшей жене сочилась из каждого отверстия на его лице. Я вспомнила Сергея, который после гибели Светы потерял смысл жить, и нащупала ключи в кармане, которые он мне дал. Решение пришло быстро: заеду-ка я в гости и посмотрю, может быть, что-то найду полезное, что поможет мне в расследовании.

Я зашла в чужую квартиру и первым делом посетила ванную комнату. Тщательно вымыла руки от воспоминаний об Олеге. В ванной стояла косметика, которую так нахваливала Светка, и мне стало очень грустно. Человека нет, а крем, сохраняющий молодость, стоит на полке почти полный. Ей было двадцать пять лет, теперь молодость навсегда с ней. Я всхлипнула и вышла из ванной. Рыться в грязном белье мне не хотелось. «И даже если там в бачке лежит пистолет или какие другие улики зарыты – бог с ними», – подумала я. Есть вещи, к которым я не готова. Мне просто хотелось осмотреться. Я даже не знала, что тут делаю и что ищу. В идеале хотелось найти блокнот с указанием на убийцу, например. Или какой-нибудь дневник с описанием событий. А может, просто хотелось подышать ее воздухом. Я иногда вспоминала о Свете. Когда человек умирает, всегда страшно, что он исчезнет из памяти, что ты не сможешь потом закрыть глаза и увидеть эту улыбку, услышать тот самый смех или почувствовать запах. Легкий, едва уловимый. Запах твоего друга. Друга, которого ты предал. Меня бросило в жар от этих мыслей, и я постаралась сосредоточиться.

Квартира выглядела нежилой. Сергей не врал, когда сказал, что съехал, его присутствия не было видно. Светины вещи висели на вешалках, обувь стояла в прихожей. Банки крема и косметика соседствовали на полках. Светин едва уловимый запах витал в комнате, он обволакивал меня, заставлял съеживаться от чувства вины. Я посмотрела по сторонам, в груди и горле нарастал ком, и становилось тяжело дышать. Боль накатывала и накатывала. Боль по прошлому, которое нельзя изменить.

Я прошла в Светину комнату. Она ее называла гардеробной. Но это была полноценная комната, заваленная вещами, всякими дамскими штучками. Тут стоял столик с зеркалом и красивая изумрудная софа. Я иногда сидела тут, пока подружка подбирала наряд. Она очень кропотливо подходила к выбору одежды. С юного возраста Света выглядела безупречно. Как куколка. Нет, она не была чертовски красива, как Роза. Она была… как принцесса Диана. Красива своей элегантностью и аристократичностью. Всегда держала фасон, как сказала бы моя бабушка. Натуральная, красивая, дорогая. И одежда только лучшего качества. Никакой вульгарщины. Сейчас все поросло пылью. Толстый слой ее лежал на коробках с обувью, покрывал пол и все баночки, стоявшие на столе. Я до сих пор не понимала, что собираюсь искать и с чего следует начать. Знала, что до меня здесь уже были полицейские и все, что могло быть интересным, они уже забрали и унесли. Что собиралась найти я?

Я неуверенно подошла к вешалкам с одеждой и стала перебирать платья. Верхняя одежда висела в чехлах. У Светы было четыре шубы, хотя в нашем климате они вообще не нужны. Не помню, чтобы подруга когда-нибудь их надевала. Я расстегнула чехол и стала проверять карманы. Ничего, пусто. И это неудивительно. Уверена, что все вещи побывали в химчистке, после чего их бережно упаковали в чехлы. Но я все равно продолжала осматривать каждый карман.