Книга Дружба чистых сердец, страница 62 – Оксана Евгеньева

— Хозяин и горничная?

— Да, они самые. Нет бы темное место какое выбрать. Идиоты.

— А когда это было, не подскажете?

— Ну вот, как раз в ночь перед тем, как труп на берег вымыло.

— Они вас видели?

— Нет.

— Вы были втроем?

— Нет, я и Егор. Лешка дядьке своему остался помогать, а мы решили подышать перед сном.

— Во сколько это было?

— Да не так уж и поздно, тут темнеет рано. Часов в девять вечера, может, ближе к десяти.

— Вы никого больше на пляже не видели?

— Кроме любовников? Да, были еще люди, конечно. Рыбаки сидели, правда, дальше, туда, к лодочной станции, к пристани. Палаточники тоже были, шашлычники в кустах.

Да, интересно, что Гена мог делать ночью на пляже. Как его туда выманили и чем? Ольга сказала, что он от них уехал вечером, накануне своей гибели. Вопросов много – ответов пока нет.

— А в ночь убийства Егора, после ссоры на пляже, где вы были?

— Я сразу пошла домой. Мне хотелось просто лечь побыстрее и заснуть, до прихода Егора. Пьяным он был невыносимым. Из него лезла желчь по любому поводу. Он постоянно меня цеплял, Лешку. Так-то он ведь не был плохим человеком. Но когда пил, у него мозги набекрень съезжали. Было очень сложно с ним. Лешка вот и не выдержал, сорвался. Я-то привыкла. Если честно, моя жизнь – такое дерьмо, что на все придирки Егора я смотрела, как на рутину. Ну выпил человек, с кем не бывает. А Лешку заедало, что Егор на меня срывается.

— Леша тогда с вами в дом пошел?

— Нет. Он остался на пляже. Я не знаю, где он был. В этом-то и проблема. В полиции мне сказали, что он домой не возвращался, как и Егор. Это по камерам отследили. Так что алиби у него нет.

— Вы сейчас что будете делать?

— Гриша сказал, что я могу здесь еще пожить, только в Лешкиной комнате, он с хозяйкой договорился. А там посмотрим. Я не знаю, что мне делать. Некуда мне идти.

В моей комнате было душно, поэтому я поспешила включить кондиционер и села на кровать. Достала телефон – от Вити сообщений не было. Я решила позвонить Максу.

— Привет, дорогая, – ответил заспанный голос.

— Спишь?

— Ох, если бы. Ну что расскажешь?

— Да особо нечего. Нашли мы барышню, у которой утопленник останавливался. Но пока вопросов больше, чем ответов. Скажи, ты в поселок в детстве приезжал? Как давно у твоей тетки тут дом?

— С замужества. Это отца дяди Леши дом. Он герой Афгана. Ему выделили от государства землю, и они начали строиться.

— А кем работает твой дядя?

— Да Питерский чинуша он. В госаппарате сидит. Они ведь приезжают в дом только на лето. Дядька примерно на месяц, а тетя Ника с начала мая по сентябрь. Она не работает. Вот, видимо, мается от безделья.

— Ну как ты понимаешь, в этот раз твоя тетка оказалась права, дела тут и правда творятся странные. А ты знаешь кого-то из местных тут?

— Слушай, я не сильно часто заезжаю, сама понимаешь. У меня работа. Да и поселок этот – дыра та еще. Мне всегда там скучно было. По малолетству приезжал с мамой. Неделя пляжа была сущим испытанием. От моря буквально тошнило. Утром, вечером – купания, днем – тихий час. Друзьями не обзавелся. Бегали там пацаны и девчонки, но ты не знаешь мою маму. Тотальный контроль – вот ее метод воспитания. Тетка ей как-то рассказала, что в соседнем поселке с наркотиками беда. Этого хватило, чтобы мой график выстраивался штатно: море, сон, море. И арбуз.