Книга Поздравляю, Синичкина! Ты попала, страница 17 – Вероника Ольховская

— Максим Дмитриевич, я… — начала я, но Максим вдруг поднял руку, останавливая меня.

— Подождите, — сказал он тихо, не отрывая взгляда от чертежа. — Дайте закончить мысль…

Я замерла, чувствуя, как решимость тает с каждой секундой. Он сосредоточенно водил карандашом по бумаге, что-то помечая, и я не могла оторвать взгляда от его рук.

Сильных, уверенных, таких знакомых.

— Я подумал… Может, нам стоит изменить расположение вентиляционных шахт в восточном крыле, — сказав это, Максим встал и вместе с чертежом подошёл ко мне. — Вот здесь…

Он навис надо мной, почти касаясь плечом, и продолжал что-то увлечённо объяснять. Но я не слышала ни слова…. Лишь чувствовала, как бешено бьётся моё глупое сердце.

Его близость была невыносимой. Запах парфюма, тепло тела, горячее дыхание. Я замерла, страшась пошевелиться… Боясь вдохнуть и с потрохами выдать свои глупые чувства.

— Мне кажется, это сэкономит пару сотен тысяч. Как считаете?..

Наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Я видела каждую морщинку у его глаз, каждую родинку, лёгкую щетину на подбородке. Его губы были так близко…

Слишком близко.

— Считаю, это прекрасной идеей, — шумно сглотнув, нагло солгала я.

Максим ухмыльнулся. Слегка склонив голову набок, он посмотрел мне прямо в глаза так, словно я была мышкой, добровольно угодившей мышеловку.

— Попалась, — довольно выдохнул он. — Ты совсем меня не слушала, Оля…

— Что?! — осознавая, что попала в просак, нахмурилась я.

— То, что если мы расположим вентиляционные шахты так, как предложил я, мы действительно можем неплохо так сэкономить. Только есть одно «но»… — Максим выдержал многозначительную паузу. — Музей превратиться в огромный духовой шкаф.

— Ты издеваешься надо мной?! — невольно вспыхнула я.

— Ничуть, — усмехнулся наглец. — Лишь убеждаюсь в том, что я тебе небезразличен… Только и делаешь, что пялишься на мои губы.

Это была последняя капля, переполнившая чашу моего терпения. Собрав остатки воли в кулак, я набрала воздуха в лёгкие и прошипела:

— Да пошёл ты! Я увольняюсь. Слышишь?! Пишу заявление прямо сейчас!

Выпалив это, я оттолкнула Максима и уже хотела броситься к выходу, как он поймал меня. Секунда… Всего лишь жалкая секунда, и вот его губы бесцеремонно накрыли мои.

Я попыталась вырваться. Честно попыталась… Брыкалась, толкала его в грудь, даже попыталась укусить. Но Максима держал крепко, целовал настойчиво, и через мгновение я сдалась.

— Ты даже не представляешь, как я скучал… — прошептал он, усадив меня на стол.

/Максим/

— Ты даже не представляешь, как я скучал, — выдохнул я и усадил Олю на стол.

Сказанное мною было чистой правдой. Я безумно скучал… Каждую чёртову секунду этих бесконечно долгих недель.

Каждое утро, входя в офис, я искал Олю глазами. Каждый вечер, уходя домой, боролся с желанием зайти к ней в кабинет, чтобы немного побыть рядом. Я видел, как она старательно избегала моего взгляда, и это разрывало мне сердце.

Но теперь всё было в прошлом…

Оля послушно расположилась на моём столе, а я крепко прижимал её к себе. Всё такую же мягкую, тёплую, податливую…

Мои руки скользили по соблазнительно изогнутой спине, наслаждались каждой плавной линии этого безупречного тела. Я с упоением вдыхал сладковатый аромат парфюма, чувствовал, как Оля покрывается мурашками от каждого моего прикосновения, и медленно терял рассудок.