Книга День возмездия. В лабиринте грехов, страница 70 – Анна Кэтрин Грин

«Полковник Диринг арестован как убийца Сэмюела Уайта, смерть которого до сих пор считали несчастной случайностью».

Смел ли он верить своим глазам или это был обман его разгоряченного воображения? Нет, это была действительность, это было написано черным по белому, а дальше шли подробности ареста и доказательства виновности арестованного. Он рассмеялся злобно-насмешливым хохотом и жадно нагнулся над листком, впиваясь глазами в каждую букву.

Он узнал, что обвинение было возбуждено Стенхопом и что присутствие обвиняемого на месте преступления в то время, когда раздался выстрел, было доказано, хотя арестованный упорно отрицал свою виновность, но признался, что уже много лет ненавидел покойного.

Старик не мог долее сдерживать своего страстного волнения.

— Пойман! – торжествовал он. – Пойман как лисица в капкан! Собственное безрассудство погубило его, и я свободен!

Снова углубился он в газету. Продолжение статьи:

«Полиция считает факт убийства вполне установленным. Арестованный держит себе непонятно. С момента задержания полковник Диринг выдвинул только одно требование: чтобы тотчас же было разыскано местопребывание некоего Томаса Далтона, на свидетельство которого он может сослаться. Как выяснилось, этот Далтон около четырех недель назад тайно покинул свою квартиру на Маркхем-сквер, № 6, и с тех пор никто его не видел».

Листок задрожал в руках читавшего.

— А, – воскликнул он, – это ему не удастся! Он надеется замешать меня в свое дело, но напрасно. Томаса Далтона больше нет, он исчез с лица земли. Даже для собственной дочери он уже не существует, а если о его существовании знает Бог, то Он никому этого не откроет. Вот час моего спасения! Все обстоятельства складываются на погибель моего смертельного врага и доказывают, что он виноват. Диринг погиб и не может больше вредить мне!

Словно опьяненный радостью, выкрикивал он эти слова и бросал торжествующий взгляд на занавеску, скрывавшую смертоносную машину. Потом он прочел дальнейший отчет, где был приведен весь материал, подавший повод к подозрениям против Диринга. Мало-помалу лицо его омрачалось и радостное выражение, делавшее его как бы более молодым, исчезло. Газета выскользнула из ослабевшей вдруг руки, и он устремил неподвижный взор на пол, словно оцепенев от ужаса. Спустя несколько мгновений он вскочил и быстрыми шагами стал ходить взад и вперед по мастерской. В душе его происходила жестокая борьба. Сначала слышались только отдельные восклицания, потом вырывались слова и целые фразы, он произносил их то шепотом, то со стоном, смотря по тому, какое чувство брало верх – отчаяние или надежда.

— Почему мне не воспользоваться спасением, раз оно представляется! К чему мне печалиться о человеке, смерть которого – мое освобождение! Если я буду молчать, судьба его свершится, ему неоткуда ждать помощи. В его прошлом и настоящем – все свидетельствует против него. Чем больше узнают его жизнь, тем больше оснований найдут произнести над ним приговор. Даже его железное самообладание и непобедимая сила воли не будут в состоянии освободить его из опутавшей его сети. Он отнял жизнь у выдающегося деятеля и поплатится за это. Пусть смерть Уайта произошла не так, как все думают, – это еще не причина для того, чтобы я вмешался в дело. Много лет строил я планы своего освобождения, работал, молился… Почему же мне не радоваться, когда оно настало! Да, я радуюсь, я заживу новой жизнью! Ужас и стыд не будут больше преследовать меня. Если этот человек уличен в преступлении и никто больше не будет вредить мне, я займу подобающее мне общественное положение и буду жить около моей милой Мэри. О, сбудется ли это?