Книга День возмездия. В лабиринте грехов, страница 64 – Анна Кэтрин Грин

— Вы не знаете, что это значит для меня. Все счастье моей жизни зависит от того, буду ли я в состоянии с достоверностью узнать, что пережил мой отец в это роковое утро. Если выстрел произошел случайно или по причине, не имеющей никакого отношения к вам, я вправе следовать влечению сердца и ввести в дом как жену ту, которая словно предназначена мне Провидением. Если, наоборот, вы как бы то ни было замешаны в этом деле, то тысячи загадок скрываются в нем для меня. И тогда мне страшно сделать решительный шаг, последствия которого могут отразиться не только на мне самом, но и на невинной девушке, любимой мною.

— Я не понимаю, что вы говорите! – резко возразил полковник, словно защищаясь. – Что заставляет вас думать, что мое посещение повлияло каким-нибудь образом на душевное настроение вашего отца в то утро?

— Я говорю не без оснований. Мы знаем, что вы были у отца около десяти часов. Раньше он казался веселым, счастливым, жизнерадостным, что вполне понятно, так как это был день свадьбы. Когда я увидел его снова и сел с ним в карету, он был бледен, молчалив и чем-то удручен. Разве не естественно предположить, что эта перемена стояла в связи с вашим посещением? Никого другого он не принимал.

Полковник беспокойно ходил взад и вперед, наконец остановился перед Стенхопом и долго глядел на него испытующим взглядом, будто хотел заглянуть в самую глубину души молодого человека и предугадать ожидающую его будущность.

— Вы, пожалуй, имеете основание так рассуждать, – сказал он осторожным тоном, – только вам все же придется произвести дальнейшие расследования, чтобы найти причину, побудившую вашего отца, игравшего такую видную роль, искать смерти, – раз вы подозреваете, что это было так. Что касается меня, то у меня была только одна цель – сделать ему подарок, а немногие слова, которыми мы обменялись, были просто товарищескими приветствиями.

— В самом деле? И ничем иным, полковник?

Нелегко было поколебать самообладание Диринга, но он почувствовал, что краска выступила у него на щеках.

— Мне кажется, вы сомневаетесь в истинности моих слов, мистер Уайт? Или вы должны иметь на это уважительные причины, или я ошибался, считая вас порядочным человеком.

Вместо ответа Стенхоп пошел в другой конец комнаты и постучал в стену.

— Я хочу, чтобы при дальнейшем нашем разговоре присутствовал мой друг, – сказал он, с трудом подавляя свое возбуждение.

Так как в дверях тотчас же показалась стройная представительная фигура Джека Холлистера, то Стенхоп, желавший как можно скорее возобновить прерванный разговор, не стал ждать вопросов друга.

— Джек, – начал он порывисто, – полковник Диринг желает знать, почему я настойчиво утверждаю, что он может дать весьма подробные сведения о последних часах жизни отца, но уклоняется от ответа. Я хотел бы, чтобы ты был свидетелем того, что я сейчас скажу. Сделай мне это одолжение!

Джек взглянул на могучий стан незнакомца, на его лицо, покрытое многочисленными оспинами, и понял, кого он перед собой видит. Небрежный и снисходительный тон Диринга, наоборот, показывал, что он считает этого одетого по моде молодого человека слишком незначительным, чтобы удостоить его вниманием. Это обстоятельство было благоприятным для Джека, так как облегчало его роль.