Книга Метод исключения, страница 76 – Дональд Уэстлейк

День, конечно, не прошел впустую. Я выяснил, как подобраться к дому. Но ситуация все равно удручает. Я хочу покончить с этим.

Завтра я не смогу приехать сюда из-за Лонгуса Квинлана. Так что вернусь в среду, пока Марджори будет работать в офисе доктора Карни.

Когда я встаю, кости хрустят так громко, что этот звук способен распугать всех змей в округе. Я с трудом передвигаю ноги. Но пора возвращаться к «Вояджеру» и ехать домой, чтобы успеть в торговый центр к шести часам и забрать Марджори.

Пошатываясь, как монстр Франкенштейна, я бреду по тропе обратно к машине. На сей раз – в гору.

Вчера на сессии у психолога Марджори сказала: «Когда Бёрк только потерял работу, я подумала, что это своего рода шанс. Я считала, что у нас все было слишком хорошо. Мы всегда получали желаемое, нам не приходилось вместе за что-то бороться и что-то доказывать друг другу. Я думала, что кризис продлится совсем недолго и в перспективе не будет ничего значить, но я смогу продемонстрировать Бёрку, да и себе, если честно, что я идеальная жена и партнерша. Это мой шанс. Поэтому я сразу же начала экономить по мелочам и отмечать, как и где мы можем выгадать, словно я миссис Ной на ковчеге, бегаю и ищу течи, и затыкаю их, не пускаю воду внутрь. Я и не предполагала, что это так затянется. Не думаю, что Бёрк тоже. Мне кажется, поначалу он был настроен немного серьезнее, чем я, потому что лучше понимал происходящее, но навряд ли сразу осознал последствия. Думаю, через некоторое время его мнение изменилось, но, вместо того чтобы сказать: „Марджори, мы в затруднительном положении, и ситуация сложнее, чем я думал“, – он просто замкнулся в себе. Какое-то время я полагала, что он винит меня, считает, что из-за меня у него до сих пор нет работы, а у нас – денег. Но у меня было достаточно времени подумать об этом. И я пришла к выводу, что Бёрк делал то же самое, что и я: пытался доказать, какой он идеальный муж и кормилец. Он хотел, чтобы я была спокойна и счастлива, и поэтому не позволял мне увидеть, насколько все плохо. Не подумайте, я догадываюсь, насколько все плохо, но у нас не получается говорить об этом, или о том, что с этим делать, или о том, что нас ждет; поэтому я на самом деле не представляю, что будет дальше. Бёрк становился все более скрытным, молчаливым и холодным. Иногда он смотрит на меня так, будто ненавидит просто за то, что я понимаю ситуацию, в которой он оказался. И по его взгляду кажется, что он мог бы меня убить: за то, что я есть, просто потому, что не может защитить меня, – а я не хочу, чтобы меня так защищали, но разве я могу что-то сказать? Он выстроил эту стену. Думаю, в этой стене – его сила, но мне было невдомек, что это именно так. Когда мы встретились, я еще училась в колледже и была совершенно бесполезной студенткой-гуманитарием, однако я прошла курсы машинописи и стенографии и подрабатывала на летних каникулах, чтобы иметь свои деньги. Я всегда думала, что устроюсь в какую-нибудь компанию секретарем или кем-то в этом роде. Я действительно проработала в страховой компании около шести месяцев после выпуска, получила одно повышение и прибавку и могла бы остаться там, но Бёрк захотел жениться, а потом захотел детей, так что мой трудовой стаж прервался. В журналах, которые я раньше читала, было много статей о женщинах, которые покидают рынок труда, и о том, что происходит с теми, кто развелся или овдовел, но я никогда этого не боялась. Однако о подобном в статьях не писали. Это хуже, чем развод или вдовство, потому что я все еще с Бёрком, но он страдает. Я живу со страдающим мужчиной, и мы оба должны притворяться, что все в порядке. Примерно половина жен, которых я знаю, работают. Одна – логопед, другая – библиотекарь, но мне кажется, что неважно – работает жена или нет.