Книга Метод исключения, страница 107 – Дональд Уэстлейк

Я провожу некоторое время в кабинете, используя только фонарик, потому что хочу узнать как можно больше об А. Р. Ф. У меня не было его резюме, и я также не удосужился проверить информацию в открытых источниках. Окна здесь выходят на подъездную дорогу, так что я узнаю, когда он вернется домой.

Уходит полчаса, чтобы просмотреть бумаги или, по крайней мере, увидеть достаточно, чтобы составить представление о человеке. Он разведен – это первое; предположу, что у него было три развода. Трое взрослых детей, которые живут в Калифорнии и изредка пишут А. Р. Ф. не очень искренние письма, и двое младших, которые навещают его летом и на Рождество. Он хорошо зарабатывает в «Аркадии» – хотя и не так хорошо, как я получал в «Халсион», – но постоянно в долгах, и у него целая папка напоминаний о просроченных платежах. Он обычно задерживает алименты, но наскребает на них дважды в год, как раз перед приездом детей.

Еще меня немного удивляет то, что он очень серьезно относится к работе. Из статьи сложилось впечатление, что он легкомысленный, но я вижу, что он хранит папку с вырезками из газет и отраслевых журналов, касающихся нашей сферы, и что он подчеркивает заголовки и делает разумные заметки на полях и, кажется, стремится быть в курсе дел в отрасли.

Что ж, неплохо. Я тоже в этом хорош и хотел бы, чтобы у моего нового работодателя уже был первоклассный сотрудник; сравнивая меня с ним, можно было бы понять, насколько я ценен.

Другой важный факт заключается в том, что двое младших детей, кажется, всегда приезжают в районе первого июля, то есть через неделю. Так что это крайний срок; лучше разобраться со всем этим до их появления.

Мне больше нечего искать в кабинете и нечего изучать. Когда я ухожу оттуда и возвращаю фонарик в ящик, то вижу по светящимся стрелкам кухонных часов, что еще нет даже десяти. Где бы А. Р. Ф. ни был, завтра рабочий день, так что, вероятно, он скоро вернется домой.

И его семьи с ним не будет.

Я предполагаю, что А. Р. Ф. в одном из тех двух баров в Аркадии. Вот где он проводит вечера после работы, ужиная гамбургером или пиццей. Когда он приедет, навряд ли будет трезв.

Нет смысла отправляться в Аркадию и искать его. Я буду на полпути туда, когда он проедет мимо, и я даже не догадаюсь.

Я возвращаюсь в кабинет, откуда лучше всего видно подъездную дорогу. Сижу в темноте за его рабочим местом и через некоторое время откидываюсь во вращающемся кресле и кладу ноги на стол. Впрочем, не спускаю глаз с окон.

Время от времени по дороге проезжает машина. Я сижу за столом А. Р. Ф., и мне нечего делать, кроме как ждать, наблюдать и думать, и я не могу не перебирать в памяти снова и снова все, что пришлось совершить за последние два месяца. Некоторые пункты плана дались сложнее, чем другие, иные – невероятно трудно.

С другой стороны, некоторые оказались легкими. И я действительно становлюсь увереннее в себе, а это облегчает задачу.

О! Я засыпаю. Нехорошо, нехорошо.

Я встаю и шагаю по кругу в темной комнате. Мне нельзя спать, когда он вернется.

Я выхожу из кабинета и иду по коридору в его комнату, к свету, чтобы прогнать сонливость. И теперь впервые, раз уж я здесь, и чтобы убить время, роюсь в личных вещах, и единственное, что нахожу интересным, – это пистолет в прикроватной тумбочке рядом с фонариком и таблетками от изжоги. Конечно, я не разбираюсь в оружии – не держал в руках ничего, кроме отцовского люгера, – но я могу сказать, что это пистолет, с круглым барабаном, придающим ему беременный вид. Он черный, и рукоятка немного потерта, довольно старый. Похож на стартовый, используемый на гонках.