Книга Метод исключения, страница 106 – Дональд Уэстлейк

Даже если ты приглашенный гость.

Впрочем, в большинстве вековых фермерских домов главный вход почти не используется; каменная площадка перед этой дверью покрыта кучей прошлогодних листьев. Я поднимаюсь, поворачиваю ручку и толкаю, и мне кажется, что замок не заперт, а просто заедает. Я не хочу ничего ломать и давать А. Р. Ф. повод для подозрений, но попробую проникнуть внутрь, если смогу. Полностью повернув ручку и уперев ноги в опавшие листья, я наваливаюсь всем весом на дверь, не толкая ее, а просто оказывая давление.

Я чувствую, что створка поддается, и ослабляю напор, но она все еще заедает. Я снова наваливаюсь, и вдруг дверь издает звук, словно рвется лист бумаги, и распахивается.

Темнота. Затхлый запах, как от грязного белья. Внутри немного прохладнее и влажнее, чем снаружи. Ни единого звука. Я вхожу.

Закрываю дверь за собой. Она с тихим звуком, похожим на хруст сминаемого листа, сопротивляется последнему дюйму, но я нажимаю плечом и наконец слышу, как она щелкает, закрываясь.

Вот и дом. Слабый свет мерцает где-то справа, через одну комнату. Благодаря этому я могу разглядеть большой дверной проем, за ним силуэты мебели, а за ними, в двадцати футах или около того, еще один проем, чуть более четко очерченный.

Я осторожно двигаюсь к свету, не желая споткнуться или сдвинуть какую-нибудь вещь, и мое колено действительно натыкается на подлокотник дивана. Я обхожу его, больше ничего не задевая, и достигаю следующего дверного проема.

Который ведет в коридор. Источник света – комната слева. Я заглядываю внутрь. Это спальня. Одеяло небрежно наброшено на двуспальную кровать. Горит небольшая лампа на левом столике у изголовья. Рядом широкий комод с зеркалом, стул, заваленный одеждой. По полу разбросана обувь.

Я начинаю думать, что А. Р. Ф. не женат. Я задавался вопросом, где его семья, предполагал, что они, возможно, все ушли в кино или куда-то еще, но эта спальня, видимо, принадлежит одинокому человеку.

Однако когда я добираюсь до следующей комнаты с той же стороны коридора, то обнаруживаю, что это спальня двух детей. Разглядеть удается немногое. Двухъярусная кровать, низкие комоды, постеры на стенах, игрушки на полу. Он вдовец?

Чуть дальше по коридору, на противоположной его стороне, находится кухня, которую я видел снаружи. Я пересекаю ее, чтобы выглянуть через веранду на дорогу. Когда А. Р. Ф. вернется домой, я увижу фары. Если он с семьей, у меня будет время незаметно выйти через дверь, в которую вошел, и ни с кем не пересечься. Если он один, посмотрим, что произойдет.

Я проверяю холодильник: молоко, закуски, прохладительные напитки, пиво – и на этом все. На семейный быт не похоже.

Открываю и закрываю кухонные ящики, потому что знаю: где-то здесь должен быть фонарик. Фонарик есть на каждой сельской кухне, потому что в глуши электричество отключается довольно часто. Да, вот он.

Теперь я могу исследовать остальную часть дома, что и делаю, и нахожу несколько скудно обставленных помещений; кажется, что А. Р. Ф. живет только в четырех комнатах из десяти, и все они на первом этаже. Его присутствие заметно в спальне с прилегающей ванной, на кухне и в той комнате, которую я прошел первой: с диваном, в который я уперся коленом, телевизором, журнальным столиком, тумбочкой, торшером и телефоном – и в остальном пустой; а еще он использует комнату за кухней, изначально гостевую, – превратил ее в кабинет, такой же, как у меня дома. Там он хранит налоговые отчеты, рабочие записи и всю бытовую документацию.