Книга Большая охота Крика, страница 239 – Саша Хеллмейстер

По щекам и подбородку Иктоми потекла кровь. Мистер Мяукерс победоносно зашипел, не собираясь разжимать хватку.

Мы набросились на нее все разом. Мы ненавидели ее. Мы желали, чтобы она оставила нас – навсегда. И тогда Иктоми жалобно взвыла. Выросла до потолка, стукнулась о него спиной. Она металась, пытаясь стряхнуть с себя кота, и разжала сухие, словно старые черные ветки, пальцы. Иктоми снова врезалась в потолок, повернувшись так, что весь удар пришелся на спину Вику – и ей удалось сбросить его. Он тяжело упал на пол и раскашлялся, медленно переворачиваясь, чтобы встать. Адам посмотрел на Вика, затем – на меня и крикнул:

— Бегите отсюда! Ей нужны вы! Оба! Ее нужно…

Договорить он не успел. Когтистая лапа взмахнула и с такой силой отшвырнула Адама, что он отлетел к стене, ударившись о нее и упав на пол.

Вик, прихрамывая и уворачиваясь от длинных и смертельно опасных конечностей Иктоми, подбежал ко мне и схватил за руку.

— Уходим, Лесли!

— Но как же они?!

Паучиха вгрызлась жвалами в мистера Мяукерса. Он вопил от боли и шипел, но продолжал терзать ее глаза, пока она не сжала челюсти на его сопротивляющемся черном теле. И не перекусила его пополам.

— Нет,– жалобно простонала я.

Иктоми ослепла. Вместо глаз ее было два кроваво-черных провала. Тонкие губы – губы Хэлен – дернулись вверх, по бокам их застрекотали жвалы, и она, по-паучьи быстро перебирая ногами, взобралась на стену и застыла в углу, слепо поворачивая лицо в разные стороны. Мы замерли, не произнося ни звука. А затем Иктоми выпустила из раздувшегося живота – с большой червоточиной под голубым джемпером – тонкие белые паутинки, тут же прилипшие, как маленькие тросики, к дивану, и к стенам, и к буфету, и к окну. Словом, всюду.

Адам едва встал, но был бледен от кровопотери. Иктоми нависла над ним, слепая и жуткая. Она вслушивалась в звуки и шорохи, стараясь уловить вибрацию от предметов в комнате.

Закусив губу и стараясь от боли не вскрикнуть, Адам, держась за стену, медленно прошел дальше по коридору.

— Я знаю, что вы здесь, совсем близко,– прострекотала Иктоми.– У вас сладкое мясо. За столько лет непрерывной кормежки я его полюбила. Чем больше крови на руках, тем оно лучше и вкуснее.

Вик мрачно смотрел на паучиху.

— Я всегда была с вами. Я плела вам ожерелья из своей паутины, и вы носили их, потому что любили маленькую девочку по имени Хэлен. Вы были такими слепцами. Ты носил ожерелье, Виктор Крейн, мое ожерелье, не снимая. Спасибо за это. Я нашла вас повсюду благодаря ему, даже в круге Йеля. Везде.

Адам обошел диван, весь облепленный паутиной. Ее было много в проходе между ним и стеной, и он едва сумел перешагнуть через нее, ничего не задев.

— Я всегда была с вами.– Иктоми задела когтем одну из ниточек, с жуткой улыбкой вслушиваясь в ее вибрацию.

Затем задела другую, рядом, совсем рядом с Виком и Адамом. Они застыли. У Вика потно блестело лицо. Адам был для него тяжел, но он не думал его отпускать.

— Лесли, тебе ли это не знать, дорогая? Я терпелива и умею ждать. Я знала, что здесь появился убийца. Человек, жаждущий крови. Тогда мне пришлось нашептать вам кое-что на ушко. Пауки, милая Лесли. Пауки умеют многое. Я заставила их залезть в ваши уши, пока вы спите, и все вы – каждый в этом чертовом городишке – отныне думали то, что я внушила.