Книга Большая охота Крика, страница 21 – Саша Хеллмейстер

Кровь из моей раны капала на землю, расплываясь алыми соцветиями. Умирая, я неотрывно наблюдала за Вакхтероном.

Нас с ним разлучили уже дважды, и первый наш раз я почти что вспомнила. Тогда-то она и растащила нас в разные стороны. Меня – наверх, в полосу тумана, в забытье, а его – во тьму.

Нам напоминали, что мы с ним – люди совершенно разного порядка, и в цикле порядок этот был нерушим.

* * *

Он пробудился среди тумана, и когда открыл глаза, тело его, точно роса, покрывали бисеринки крови.

Даже не спрашивая, он мог бы понять, чьей была та кровь, и от одной мысли ему становилось плохо.

— Ты наконец очнулся.

Женщина, стоявшая неподалеку от металлического стола, к которому он был прикован цепями, была ему незнакома – и в то же время он поразительно ясно знал, кто она. Ему не нужно было смотреть в ее лиловые глаза и не нужно было видеть ее красивое смуглое лицо, чтобы понять: перед ним – Иктоми.

— Иногда мне кажется, люди, даже такие умные, как ты, по сути своей, не понимают, что такое высшая цель, хотя всю жизнь свою стремятся достичь ее или хотя бы понять. Приблизиться к тому, что вы называете смыслом, ради которого существуете.

Сглотнув, Вакхтерон напряг руку, затем другую, но цепи держали его крепко, и он знал, что не мог вырваться, хотя пробовал. Пробовать всегда стоило.

— Вы ищете его, а смысл заключается лишь в том, чтобы просто жить. В самом процессе,– продолжила Иктоми.– Поскольку ничего иного извлечь из нее невозможно, а значением разные события наделяете вы сами. Ведь вы – созданные от скуки создания, чтобы онкве^[6], богам, населяющим небытие, не было в величии своем и незыблемом могуществе так… одиноко. А если вы созданы по подобию нашему, значит, сути вашей и цели нет вовсе, ведь нет цели и у существования таких как мы, ибо мы вечны и бесконечны. И в отличие от вас, глупыми вопросами не задаемся. Однако…

Она сделала к нему несколько шагов, и на стены упала огромная паучья тень. Вакхтерон, дрогнув, задергал цепи яростнее, силясь выбраться. Но тут же прекратил и замер, когда Иктоми, встав близ его стола, так похожего на стол для разделки трупов, нежно положила ладонь ему на живот.

— Однако, как и у вас, у нас есть нечто особенное. Наши желания и решения. Много лет назад я решила, что больше не хочу смотреть на гибель одного мира за другим, которые создания, подобные мне, так небрежно уничтожали. Со временем я прикипела к миру людей, не столько потому, что вы нравитесь мне.

Она напрягла пальцы, и острые ногти едва вошли под кожу Вакхтерону. Он сжал челюсти, не желая показывать собственной боли.

— Сколько потому, что я придумала для вас слишком много всего интересного. Мне нравится создавать, и то, что я создала в вашем мире, прекрасно. А прекрасное достойно того, чтобы существовать. Кто-то полагает, я лишь жалкий имитатор, отражатель существующего порядка вещей и их свойств, но это ерунда: все не так просто, и я предтеча многих вещей, которые вы знаете.

Ногти, острые и похожие скорее на лезвия, проникли глубже, и Вакхтерон коротко выдохнул. Иктоми улыбнулась. Улыбка ее была зубастой, на человеческую непохожей. Паучья тень ее, огромная и страшная, заскользила по стене.

— Великое добро невозможно без великой жертвы. Тебе ли не знать? Ты, человек, нашедший смыслом своей жизни месть, разве ты не согласен со мной? Видимо, нет. Ведь все, что ты сделал сейчас,– отдалил на шаг спасение вашего мира, потому что решил вспомнить женщину, которую должен убить.