Книга Большая охота Крика, страница 208 – Саша Хеллмейстер

Ключ он чувствовал под кожей маленькой грубой выпуклостью. Его вшили туда, в Элис, вместо ребенка. Когда-то давно она уже умирала, и Адаму почудилось, что Иктоми улыбалась, когда что-то зашивала в ее теле. В тот миг он люто возненавидел ее. И занес руку…

Один короткий рывок, одного достаточно – он ударит сильно и метко.

«А что, если разрезать ее скальпелем?– вдруг промелькнула безумная мысль в его голове.– Она будет тогда целее, хотя куда уж, если она и без того уже мертва?»

Он знал правильный ответ. Покойники не оживают просто так. Покойники оживают, только если это кому-нибудь нужно. И то, что не давало ей уйти и удерживало – из-за него, все опять из-за него,– было ключом, теплившимся в чреве. Как ни вынь его, но если заберешь себе, она умрет, и это будет навсегда.

А была ли в этом теле ее душа? Или Иктоми просто вернула ему плоть?

И хватило бы ему только плоти?..

— Нет!..

Руку Адама перехватили, стиснули ему запястье с неожиданным усилием. Лунь возразил:

— Нельзя так, должен быть другой выход!

Но Мистер Буги опустил ладонь ему на плечо и молча покачал головой, прекрасно все понимая.

— Не надо,– попросил тогда Лунь очень тихо.

Адам вздохнул. Рука его, опутанная тонкими венами, напряглась.

— Я живу с дырой в груди столько лет, что научился почти не замечать, что в нее все время сквозит. Поживу с ней еще немного.

Шутка была очень нехорошей и слишком горькой. Вакхтерон проглотил ее, как пощечину, и виновато опустил глаза. Он не смел его останавливать, потому что на кону стояла жизнь его Лесли.

Ему нужно было спасать ее.

Адам не был человеком. Длинные когти, отросшие на пальцах, пробили бледную плоть, и покойница от удара ожила, и от боли выдохнула прах из груди, поднявшийся облачком, словно белый пар.

Она согнулась, нанизанная на руку вендиго, и слабо застонала, когда его пальцы нащупали в пустом животе, лишенном внутренностей, маленький, едва заметный, обжегший холодом ключ.

Все явно услышали странный звук: будто что-то громко надломилось и треснуло подобно льдинке.

Адам знал, что это сердце. Вендиго так и убивают: им дробят и топят сердца, а после жгут все остальное.

Но он не обратил внимания на боль, пронзившую все тело и сосредоточившуюся в груди, а посмотрел Элис в лицо не отрываясь: мутные белые глаза встретились с ее, бледными и неживыми.

Руку с ключом он вынул, до запястья она была покрыта склизкими кровавыми разводами. Достаточно было молча обнять Элис, как тогда,– но в прошлом он этого не успел и не помнил, в какой агонии и муках она умирала от яда.

Он знал кости ее отца на вкус, потому что, став вендиго, нашел и съел его.

Он знал, что его потом долго рвало на обочине дороги, голого и беспомощного, и что кислый вкус во рту он часто чувствует до сих пор.

Она слабо подняла руку – не в силах сделать что-либо еще, и того, кто теперь так крепко стискивал ее в объятиях, убив уже дважды, молча обняла в ответ за шею, погладила бледными пальцами по затылку. И только тогда рука ее упала и больше не двигалась.

Вакхтерон шагнул к Адаму и забрал у него ключ. Маленький – с его мизинец, черный, кованый из непонятного металла, похожего на грубое железо, но абсолютно инородного. Вряд ли такой есть еще на Земле.

— Пойдемте,– глухо сказал Адам и уложил тело, ставшее неподъемно тяжелым даже для него, в гроб. Он не обернулся и не поправил ее позы, так и оставив Элис раскинувшейся на красных подушках, зато со слабой улыбкой на безжизненных губах.– Нам пора.