Книга Большая охота Крика, страница 158 – Саша Хеллмейстер

Неприятности, которые Каллигенам на земле Скарборо были не нужны. Адсила не была в восторге от такого гостя, но не бросать же его здесь?

Старые джинсы и клетчатая рубашка ее мужа пришлись индейцу почти впору, только Кит оказался выше и мощнее, несмотря на свой молодой возраст. Он оделся и покорно сунул в рот градусник, с невинным видом сидя за столом в кухне. Посмотрев на шкалу термометра, Адсила выругалась еще громче и от бессильной злости хлестнула парня полотенцем по плечу. На Ките Крейне можно было жарить блинчики.

— Иди ложись, негодяй,– от души сказала Адсила.– А я съезжу за доктором и жаропонижающими, у нас ничего нет, кроме аспирина.

— Возьмите, пожалуйста, у меня деньги в дубленке,– смиренно сказал Кит и чихнул.

Селена мрачно вспыхнула глазами. Он ее бесил.

— Замолчи, бедовый!– цыкнула Адсила.– Деньги. Мокрые деньги из мокрой дубленки. Пригляди за ним, дочка.

Затем с прищуром посмотрела на Кита и добавила:

— Если что, ты знаешь, где отцовское ружье.

— Знаю,– невозмутимо сказала Селена.

— Господи,– ужаснулся Кит и покачал головой: – Приезжайте скорее, мэм. Я теперь боюсь, что она меня пристрелит.

Весело тявкнув, откуда-то из угла нарисовался щенок. Он радостно подбежал к своему хозяину, покорно дался в руки. Кит поднял его на уровень лица, и крохотная лайка с обожанием принялась облизывать ему нос.

— Ну вот что с вами делать…– усмехнулась Адсила, надела пальто и вышла.

Все то время, пока она отсутствовала, Селена пребывала в тяжком молчании, изредка сердито поглядывая на Кита. Он же смотрел на нее часто и задумчиво, выдул три кружки чая и умудрился даже разжевать материнские старые кексы. Время тянулось очень медленно.

А когда Адсила вернулась с лекарствами, ни одно уже не помогло.

К вечеру Киту стало хуже настолько, что Адсила сдвинула три больших ящика и накрыла их толстым одеялом, оставив беднягу на ночь в доме. Он горел молча, не издав ни звука, явно боясь и без того помешать двум женщинам, которые его приютили. Однако уже ночью Кит впал в забытье и что-то бормотал, ворчал и стонал.

Бессонной выдалась та ночь. Никакие примочки и мокрые повязки не помогали. От Кита можно было греться как от печки. Ругаясь на него самыми последними словами, Селена все равно носила одну миску с водой за другой, вымачивала ткань, клала компресс на смуглый лоб. Сидя возле него на табурете, она пристально смотрела на Кита в слабом свете ночника. Тяжелое, жаркое дыхание с присвистом вырывалось из приоткрытых сухих губ. Под мягкой фланелевой рубашкой тревожно и часто вздымалась его грудь. Бессонные часы казались вязкой патокой. Селена и сама чувствовала себя неважно. Из носа текло, глаза слезились, но она упрямо не сменяла поста.

А врач, за которым Адсила съездила наутро, сказал, что парень заболел пневмонией.

* * *

Вставай, Шикоба.

Голос был тихим и настойчивым. Он гулко звучал эхом в ушах. И кто-то свистел там, вдали.

Но здесь… прямо сейчас… ему было так хорошо. В темноте и тишине. В довлеющем мраке. В безмолвии, словно в вакууме под водой.

Шикоба. Ты должен встать.

Должен. Обязан. Он всю жизнь что-то должен, и он так устал, что больше не может этого выдержать. Как же хорошо в этой холодной могиле. Земля обняла его материнскими руками, и он погружался в нее. Скоро эти травы прорастут в его тело, зелень и полевые цветы вырастут из его ребер, раскроются и нальются бутонами из его губ и глаз, напьются его крови.