Книга Когда случается невозможное. Том 2, страница 103 – Ульяна Муратова

— Счастье — это его личное дело. А продуктивность — общественное, — поднял указательный палец вверх Криат, и все засмеялись.

Танарил уже поднялся с земли и тоже улыбался, но смотрел на меня.

— Сегодня у меня выходной, — оповестил он всех.

— Тунеядец! — весело поддел его Толедор. — Подумаешь, чуть не убили. Не убили же!

— Так, повеселились и хватит. Эту выставить на главной площади и донести до всех, что за попытки убийств или убийства теперь наказание такое. Пусть стоит. В назидание.

— Да и хороша, стерва, получилась, такую ещё поди сделай! — поддержал идею Иссихай.

— Как живая! — хохотнул Бреол, обошёл статую по кругу и восхищённо поцокал. — Как соберусь помирать, ты из меня тоже такое изобрази. Скрою морду посуровей и встану в дверях Школы, чтобы эти шалопаи учились поприлежнее.

Танарил подошёл ко мне и обнял. Ошарашенная, я даже пошла сама. Сначала напугаться не успела, а теперь сердце билось часто-часто.

— Пойдём, мельда. Нас ждут душ и постель.

— Тебе плохо?

— У меня возникла серьёзная проблема.

— Какая? Побочный эффект от противоядия? — испугалась я.

— Скорее от яда. Дома расскажу. Пошли быстрее, — сухо ответил эльф, и пришлось взволнованно ускорить шаг, опираясь на его сильную руку.

Когда мы вернулись к нему, он молча разделся, стянул одежду с меня и быстро вымыл нас обоих в тазу, поливая из ковшика. Удивление было сильнее желания протестовать. На его груди расползался отвратительного вида чёрный синяк.

— Что случилось, Танарил? — с тревогой спросила я, вглядываясь в его серьёзное и даже несколько суровое лицо.

— Знаешь, мельда, я тут подумал, что чуть не умер, так и не разделив постель с по-настоящему любимой женщиной. Поэтому сейчас я буду это упущение исправлять, — решительно сказал он.

А дальше шагнул ко мне и поцеловал.

По тому, как он это сделал, стало понятно: любое сопротивление бессмысленно. Я запустила пальцы в короткие светлы волосы и отдалась в умелые руки эльфа. Всё было как раньше, но при этом совершенно иначе. Пальцы касались длинных, чувствительных ушей, и он глухо стонал в ответ. Руки гладили сильную спину, и он откликался на каждое прикосновение. От ласк в особо чувствительных местах он даже покрылся мурашками и задрожал. Такого от моего собранного и слегка примороженного эльфа я не ожидала.

А потом происходящее захватило настолько, что я перестала разделять его реакции и свои. Казалось, что мы оба плавимся в горячей, тягучей патоке страсти. Когда я испытала такое забытое, но желанное чувство наполненности, кожа запылала. Каждое его прикосновение обдавало жаром.

— Сначала ты, мельда, — шепнул, глядя на меня сумасшедшими от желания глазами.

— Не ты? — улыбнулась я, вспоминая наши прошлые ночи.

— Не я, мельда. Теперь всегда ты.

Его движения становились то плавными и размеренными, то резкими и жадными. Танарил скользил по моему телу руками и губами, наполнял до предела, а затем дразнил ощущением пустоты. Он был неутомим, заставляя то взрываться бешеным удовольствием, то погружаться в томительную негу наслаждения.

Я сладко стонала от ощущения единения с ним, от каждого толчка, от полного слияния. Мир словно сузился до одной комнаты, его дыхания, наших объятий. Желание принять его в себя до самого предела и стать его частью звенело внутри. Руки обвивали крепкую шею, пальцы скользили по бархатистой коже, а губы искали поцелуи. Под ним было до одури хорошо.