Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 25 – Натали Бескрылая

Я прошла глазами весь список ещё раз — медленно, до самого низа. В таких бумагах опасность редко лежит сверху: обычно она прячется в самой скучной строке, которую глаз проскакивает автоматически.

Так и вышло. В нижней трети свитка карандаш сам остановился.

Водонос. Без имени, без Дома, без поручителя. Только приписка на полях: «левша».

Я подчеркнула это отдельно. Левша — не приговор, но почти роспись: воду носят и кубки ставят почти все правши, и мокрый ободок, и смазанный отпечаток большого пальца у такого ложатся всегда с одной стороны — а у левши зеркально, с другой. Если кто-то изо дня в день оставляет след не с той стороны императорской посуды, за этим стоит вполне конкретная рука. Особенно если потом будут уверять, что такого человека и не было.

— Гелвин. Этот водонос — кто он?

Капитан глянул на свиток коротко, без лишних движений.

— Реан. Таких, как он, в бумаги обычно не вписывают.

— Но он есть.

— Есть.

— И полгода носил воду императору?

— Полгода.

Полгода человек носил воду государю — а в официальном списке Канцелярии от него осталась одна строка без имени: ни фамилии, ни Дома, ни гильдии. Если он исчезнет, искать будет почти некого: по бумагам такого человека толком и не существовало.

Очень удобно для дворца, где к телу государя сначала допускают, а потом стирают одним движением пера.

Аккуратно обвела безымянную строку карандашом.

В разговор у стола император не вмешивался. Он стоял у окна спиной к нам, глядя на серые крыши и дальний лес за стеной. Слишком неподвижно. По такой неестественно прямой спине в приёмном покое сразу видно человека, который из последних сил глушит внутри дикую боль. Но я видела, как он услышал главное.

— Полгода, — сказал Иртан.

Вопроса в этом не было — он считал вместе со мной.

— Да. Реан появился после Сальвина.

— После кравчего Вирлана.

— Да.

Схема стала видна даже без медицинского образования: Сальвин получил кубки, Реан — воду. Два новых человека у двух главных путей к телу императора.

Оба завязаны на личную кухню.

Иртан не повернулся. Только пальцы на подоконнике сжались плотнее, и по камню со скрипом полоснули когти, оставляя глубокие отметины. Гелвин заметил. Я заметила. Но оба тактично промолчали.

Мира вошла без стука — за эти сутки она усвоила главное: в медицинском боксе лишние церемонии только мешают. Поставила на стол мерную чашу, чистую ткань, на секунду замерла и осторожно достала из складок платья ещё один свиток.

Я развернула его. Тот же список кухни, только в другом порядке — и составленный другой рукой. Поварской, рабочий, в пятнах от ежедневных пометок.

И здесь у безымянного водоноса было имя. Реан. В полную строку: смены, дни, раздача воды — полгода честной, никем не подчищенной работы.

Вот она, подмена. У повара Реан числился живым человеком на службе. В отчёте Канцелярии его выскоблили до анонимной строчки «левша» — грязное пятно, затёртое перед проверкой.

Я положила оба свитка рядом.

— Ваше Величество.

Иртан повернулся от окна.

— У вас не один список кухни, а два. Поварской — настоящий: в нём Реан носит вам воду по имени. И канцелярский — для тех, кто придёт проверять; в нём от Реана осталась безымянная строка. Если завтра с вами что-то случится, дворец покажет чистую бумагу и разведёт руками. Пациент есть, доступ был, виноватых нет.