Книга Запретная ведьма предводителя драконов, страница 69 – Анна Сил

— Здесь про «родовую принадлежность», — сказал он.

Я взглянул. Там было то, что мы и так знали: ребёнок ведьмы остается у ведьм, если нет уз. Сухо, без исключений.

— Дальше, — произнес я.

Потом пошли случаи. Старые споры, где дракон требовал ребёнка, где ведьмы отвечали теми же словами, где всё заканчивалось одинаково: «отказано», «не соблюдено», «не признано».

Я бросал листы на стол, будто они были виноваты.

Дэрис работал спокойно. Раскладывал стопки, делал пометки, возвращался к одному и тому же абзацу, если видел знакомую связку.

— Здесь упоминается «обет крови», — сказал он.

— Не наш случай, — ответил я. — Мне не нужен новый обет. Мне нужен способ забрать ребёнка без того, чтобы ведьмы диктовали условия.

Он посмотрел на меня, но спорить не стал.

Время тянулось. Где-то за стеной хлопнула дверь. Пробежали шаги. Замок жил своей жизнью. А у меня перед глазами всё время стояло одно: Селин в маленькой комнате, её холодный взгляд, рука у плаща. Не «моя». Рядом — но не со мной.

Я прогнал эту мысль. Сейчас она была лишней. Если я позволю себе думать о ней, я перестану читать.

Взял следующий свиток. Старый, плотный, с потёртым шнуром. Печать на нём была не целой — как будто её когда-то ломали и склеивали снова.

— Это из какого короба? — спросил я.

— Из тех, что шли с пометкой «болотные соглашения», — ответил Дэрис. — Там много мусора. Старые копии, приложения. Их обычно не читали.

Я развернул.

Сначала было все то же. Границы. Слова. Подписи. Я уже хотел отложить, но взгляд зацепился за строчку внизу листа — не основную, боковую, будто добавленную позже. Я перечитал.

Потом ещё раз.

Пальцы замерли на месте.

Дэрис заметил сразу. Он не спросил, но перестал двигать бумаги. Просто стоял и ждал.

Я перевёл взгляд на него и подумал, что голос сейчас должен быть спокойным. Иначе он поймёт слишком многое.

Медленно положил документ на стол.

— Ничего интересного, — почти равнодушно протянул я, уже зная, что это ложь.

Ступени вниз были узкие и мокрые. Камень дышал холодом, как вода в колодце. Я шёл быстро, не оглядываясь, и только раз услышал, как стражник у входа потянулся следом.

— Не надо, — велел я.

Он остановился. Дальше я пошёл один.

Внизу пахло плесенью и железом. Факелы горели ровно, но света не хватало — тени держались за углы, как за привычное место. Решётка была приоткрыта, и это выглядело почти насмешкой: будто Морвенн не заперт, а просто сидит там, где ему велели.

Он поднял голову, когда я подошёл. Не вскочил. Не заёрзал. Смотрел спокойно, как будто мы встретились не в темнице, а в коридоре перед Советом.

— Предводитель, — произнес он ровно.

Я не ответил на обращение. Остановился у решётки, не подходя ближе.

— Ты долго собирался, — добавил он.

— Я пришёл не о времени разговаривать, — отрезал я.

Он чуть улыбнулся одним краем губ, но это было скорее привычкой, чем эмоцией.

— Как предатель дома ты лишаешься всех земель.

Морвенн даже не моргнул. Только взгляд стал чуть плотнее, будто он проверял, не шучу ли я.

— Ты не можешь, — выдавил он наконец. — Это не твоя прихоть. Это собственность моего рода.

— Теперь — нет, — ответил я. — Ты сам сделал ее частью цены за предательство.

Он медленно вдохнул, и впервые в его лице мелькнуло сожаление.