Книга Запретная ведьма предводителя драконов, страница 40 – Анна Сил

Селин лежала так тихо, что тишина казалась отдельным существом в комнате. То, что удерживало её сейчас, не было исцелением, лишь хрупкой паузой между ударами. Метка на коже мерцала слабо, ровно, как огонёк, который можно задуть случайным движением.

Лекари шептались у стены. Они делали вид, что заняты, но я видел: слушают каждый мой вдох. И боятся не меня. Боятся того, что произойдет, если связь оборвется.

Я сделал шаг к двери. Ровно один. Связь дёрнулась, Селин нахмурилась во сне, будто боль вернулась к ней через кожу.

— Дэрис, — позвал я.

Он вошёл почти сразу, как будто стоял в коридоре, не решаясь приблизиться без приказа. Рыжие волосы были чуть влажными — от спешки или пота. Глаза — слишком внимательные.

Он посмотрел на постель, на тень ведьминского ожога под тканью, на тусклую пульсацию метки. И не задал ни одного вопроса.

— Совет? — спросил я.

— Уже собирается, милорд, — произнес он тихо. — Дома требуют ответа. Морвенн… слишком громко говорит от вашего имени.

Я усмехнулся без радости.

— От моего имени сейчас говорит только связь, — усмехнулся я. — А она не любит болтовню.

Дэрис чуть напрягся, но промолчал.

— Слушай внимательно, — продолжил я. — Ты идёшь не в зал Совета и не к тем, кто любит кричать. Иди к тем, кто держит печати домов. К тем, кто утверждает приказы. Никаких расправ. Никаких арестов. Никаких решений без меня.

— Милорд, — осторожно начал он, — Совет может…

— Может что угодно, — перебил я. — Но пока я жив, печати дома Ардэллов подчиняются мне.

Передашь приказ: любой, кто поднимет оружие на ведьм без моего слова, будет признан мятежником. И ты — мой голос. Понял?

Дэрис кивнул. На секунду, почти незаметно, его взгляд скользнул к Селин, как к слабому месту в броне.

— И ещё, — добавил я. — Морвенна остановить. Не спорить. Не убеждать. Остановить. Любой ценой.

Уголок его рта дернулся. Не улыбка — нервный спазм.

— Любой? — переспросил он.

— Любой, — подтвердил я и ощутил, как внутри поднимается огонь крови — не яростью, а холодной концентрацией. — Это должно выглядеть так, будто замок всё ещё слушает короля.

Дэрис коротко наклонил голову и исчез за дверью так быстро, будто боялся, что ещё один мой вдох изменит приказ.

Я вернулся к постели. Опустился рядом. Не касаясь Селин, только держась за край одеяла, как за границу, которую нельзя пересечь. Связь пульсировала тонко и ровно, но я чувствовал: это ровность натянута. На чужой воле. На моей.

Время стало вязким. Замок за стенами жил иначе: шаги, которые то приближались, то уходили; короткие обрывки голосов; глухие хлопки дверей. Слишком много движения.

Один из лекарей подошёл ближе, осторожно, как к зверю.

— Милорд… ей лучше не слышать громких звуков. Связь… реагирует.

— Она реагирует на ложь, — сказал я и даже не понял, откуда во мне это. — Не на звуки.

Лекарь отступил.

Селин пошевелилась, губы дрогнули. Я наклонился ближе, пытаясь уловить слова, но это был только сон. Только боль, которая ищет выход.

Я заставил себя выдохнуть медленно.

Если Совет попробует действовать, пока я здесь…

Если Морвенн решит, что может говорить за меня…

Если Лайриса уже расставляет свои фигуры…

Я не закончил мысль. Она была слишком опасной, чтобы произносить её даже про себя.

Прошло, наверное, с четверть часа. Может меньше. В таком состоянии время всегда врёт.