Книга Оладушки от Ладушки, страница 13 – Ева Финова

— Забирайся! — скомандовал Крейн. Его «курочка» недовольно вытаращила глаза и лишь мотнула головой, пытаясь освободить клюв.

— Сейчас! — вскричала ведьма, с разгона запрыгивая на спину самки птицухов. Третья же противница, сделав правильные выводы, осталась барахтаться в песке, будто иное её вовсе не интересовало.

— Итак мы видим двух фаворитов сегодняшнего соревнования! — довольно воскликнул оратор, перекрикивая ор сидящих на трибунах. — Какое представление! Какая грация!

— Напомни, нанести ему визит после всего, — проворчал Крейн, не поднимая головы к зрителям. — Покажу ему грацию как следует.

— Ещё не всё, — отмахнулась ведьма, — когда птицухи опомнятся, они попытаются нас скинуть, и будут носиться как…

Вместо крика, дикая птица, которая тотчас попыталась скинуть наездника, не желая становиться ездовой, взмахнула один раз крыльями и качнула туловищем несколько раз. Однако Сребрена сидела уверенно, и не думая сдаваться. Другая, осёдланная Крейном, понеслась во весь опор, словно за ней гналась целая стая призрачных гончих.

Нехотя разделившись друг с другом, они несколько раз за всё время птичьих гонок пересеклись, когда обе птицухи пробежали рядом друг с другом. Но чаще всего попросту нарезали круги по арене, будто бежали спринт, каждый в своём направлении.

Четверть часа спустя, когда обе птицы одновременно выдохлись и склонили головы, подчиняясь новому хозяину или хозяйке, оратор объявил о первых двух победителях. Они оба получат одинаковое количество очков. Остальные же участники по-прежнему находились в процессе оседлания или же усмирения настырных диких птиц, неспроста не используемых в качестве ездовых из-за крайне сложного характера.

Стол Хатмира-мурзы ломился от яств. Жена его, казалось, целыми днями только и делала, что стряпала и пекла, дабы поспевать за прожорливым аппетитом супружника. Вот только ему было всего мало. Изрядно чавкая, он и не замечал никого до тех пор, пока тарелка перед глазами его не опустела в очередной раз.

Подняв взгляд, мурза наконец заметил сына Емельяна в епанче. Показавшись в сенях, тот прошёл вглубь дома, не разуваясь.

— Ну? — спросил его родитель, примеряясь взглядом к стопочке оладий. Рядом, как и положено, стояла чашка со сметаной и блюдце с ежевичным вареньем.

— Дело сделано, — кивнул сынуля, вылитый отец, если не считать возраста и морщин на лице.

Рыжий, бородатый, коренастый. Он был низкого роста, как и полагалось дворфам-полукровкам.

— Сколько?

— Всю телегу увели.

— М?! — возмутился отец, бросив многозначительный взгляд к занавесям кухни. — Совсем сдурел?

— Ну это же… — не понял его сын. — Всё как оговорено, телегу затопили. Конюх в город уедет на годик и в деревеньку носу не покажет.

— Таки и не кажет, — сощурился Хатмир. — А мешки с дырками?

— Кинул в клетку к крысам, — кивнул детина, ухмыляясь. — Всё чин чином.

— Дам тебе чин чином! А если сожрут и дырок не оставят?

— Так я ж поглядывать буду, спущусь в подвал попозжа, проведаю, чаво да как, — пожал плечами Емельян. — Иначе поймут же ж, ежели руками порву — сам дыры наделаю.

— Больно им надо мешки глядеть. Дело их — золотишко на дороге искать. Так и чаво? Припрятал десяток монеток?

Звонко почесав затылок, сын ответил не сразу.

— Ну? Говори же, не молчи! — приказал родитель.