Книга Оладушки от Ладушки, страница 1 – Ева Финова

— Из любой ситуации есть как минимум три выхода, — философски изрёк домовой, аккурат после тяжелого трудового дня.

Моего трудового дня.

Пятеро маленьких да удаленьких бездельников продолжали изображать бурную, но совершенно бесполезную деятельность. Охотно чесали языками и время от времени лениво перемещались по комнате. Главное — под ногами не путались.

— Вперёд-назад? — сказав так, Лизун заинтригованно вытащил большой слюнявый язык и выжидательно уставился на домового. Его шарообразное склизкое тельце задрожало, как желейная башенка под действием ветерка.

— Выход и вход, — поумничала кикимора, с хитрецой посматривая в мою сторону.

Я с улыбкой протирала столы и пока не вмешивалась в их «миленькое» общение, которое обычно могло перерасти в самое настоящее поле для сражения. А мне за ними потом ещё убирать: лужи на полу вытирать, рушники штопать и мебель чинить.

— А третий тогда какой? — уточнил у него банник, лениво переворачиваясь с боку на бок. Заняв выгодную позицию у мусорного ведра возле печки, он был сейчас, можно сказать, во всеоружии, если вдруг начнётся очередная свара.

Покраснев от важности, домовой раскрыл было рот, чтобы сказануть наверняка очередную пошлую шуточку, но я его перебила.

— А третий придётся искать. И прямо сейчас! — Грозно приподняла брови и подбоченилась. — Ну-ка, живо по местам и спать, а то заставлю убираться до поздней ночи.

— Ой-ой, — хихикнула кикимора — домашний дух, маленькая, вредная и лишь временами полезная. Подхватив в руки валяющийся на полу кусок засохшего ломтя хлеба, она стала испытывать моё терпение. — Помочь — это мы завсегда…

Демонстративно раскрошив кусок на несколько небольших метательных снарядов, она первым делом кинула хлебом в банника со словами:

— Ты чего это у ведра расположился? Замышляешь пакость, да?

— Эй! — возмутился тот.

К счастью, кикимора промахнулась. Но это пока… Ведь следом за первым был готов отправиться новый кусок хлеба, к тому же осыпаясь крошками на пути к цели.

— Ну-ка цыц! — прикрикнула на них я и тотчас подняла вверх светящийся магией палец. Хотела приструнить эту мелочь пузатую одну и другого, пока не влезли остальные, как вдруг громкий стук в дверь заставил всю нашу «дружную» компанию вздрогнуть. Бухнули раза три с такой силой — аж дверь затряслась. Бабушкин трактир, как будто бы вместе с нами, за компанию.

Первым очухался домовой. Юркнув кабанчиком к окну, он взлетел вверх, к узенькому бревенчатому подоконнику, буквально по воздуху, и выглянул в темень кромешную.

— И кого это принесла нелёгкая? — лениво уточнил банник, не меняя положения. Зевнув, он, в отличие от остальных, нервничать и не собирался.

— Дружинник это, Всеволод Ростиславович, — послышалось зычное с улицы. — Мельхиора Ладовна, голубушка, открой дверцу, не обижу.

— А…

— Видать, по нраву ему наша девка-то пришлась, — хихикнула кикимора.

— Знамо как, — поддакнул домовой, оборачиваясь к остальным любителям посплетничать, — вчера весь вечер с неё глаз не сводил.

Полудница по имени Ефросинья, которую мы звали не иначе как баба Фрося, хмыкнула, открыв один глаз. До этого она дремала, сидя на печи, и не участвовала в перебранке, но вдруг решила вмешаться:

— Зачесалось, видать, на ночь глядя.

— Я сейчас! — оторопело ответила я, укоризненно глядя на «помощников» по хозяйству. Оставила мне бабуленька целый отряд самых настоящих вредителей в довесок к наследству. Где бы взять терпения и сил, чтобы не разогнать всю эту братию.