Книга Яга. Страж Нави, страница 2 – Ева Найт

Вакула. Его голос всегда звучит так, будто он объявляет о большом пожаре или победе. Громко, звонко, без тени сомнения. Он стоит, заслоняя собой солнце, высокий, с волосами цвета воронова крыла и руками, исчёрканными шрамами от искр. Он пахнет углём, потом и чем-то острым, пьянящим — свободой, наверное.

— Здесь, — мой голос звучит сипло, и я ненавижу эту сиплость. Внезапно я вижу себя его глазами: дикарка, вся в земле, с потным лицом и простой холщовой рубахой.

Но его взгляд не осуждает. Он горит. Не так, как моё внутреннее солнышко — ровно и тепло. Нет, он горит, как кузнечный горн — яростно, поглощая всё вокруг.

— Нашёл! Завтра едем в Град Светлояр, на ярмарку! Пять дней! Ты только представь — скоморохи, медведи, лучники со всей Руси! — Он запнулся, увидел мою котомку, и пламя в его глазах смягчилось до тёплого огонька. — Опять за травами? Брось на день, Ярка. Поедем со мной. Одному скучно, а с тобой… с тобой мир ярче.

Он называет меня «Яркой». И от этого щемит под сердцем — сладко и больно. «С тобой мир ярче». Никто никогда не говорил мне таких слов. Они падают в душу, как зёрна в благодатную почву, и мгновенно пускают корни.

Лес вокруг внезапно замирает. Полная, гнетущая тишина. И в ней — ледяное дуновение, шепот из-под земли: «Не ходи.»

Но я его не слышу. Я уже не здесь. Я уже там, с ним, на большой дороге, где мир яркий, шумный и простой. Где не нужно шептать травам «спасибо». Где можно просто жить.

— Мне… отцу нести, — бормочу я, указывая на котомку.

— Ладно, — он вздыхает, но улыбка не гаснет. — Тогда завтра на рассвете? У кузни?

— На рассвете, — киваю я, и в груди взлетает стая тревожных птиц.

Он исчезает так же внезапно, как появился, оставив после себя смятую траву и смятение в моей душе. Я медленно иду к деревне, к дыму очагов и крикам детей. Спиной я чувствую взгляд леса — тяжёлый, немой, полный древнего знания.

Он знает. Он всегда знал, что однажды я выберу не его тишину, а громкий, обжигающий свет чужого костра.

А в самой глубине, у чёрных камней, куда не доходят даже корни, что-то безглазое и холодное приоткрывает свою вечную пустоту. И ждёт. Песок уже сыплется. Вакула принёс с собой не только ветер приключений. Он принёс счёт, который однажды придётся оплатить. И цену назову не я.

Я никогда не видела столько людей.

Они заполняли широкую площадь Града Светлояр, как река во время половодья — шумная, пестрая, неостановимая. Крики торговцев, ржание коней, визг детей, далёкие звуки гуслей — всё это сливалось в один оглушительный гул, от которого звенело в ушах и слепило даже с закрытыми глазами. Я вжалась в спину Вакулы, чувствуя, как земля уходит из-под ног от этой качки из звуков и запахов.

— Не бойся, Ярка! — он обернулся, и его глаза сияли, отражая сотни огней. Он был в своей стихии. — Идём, я покажу тебе соколов! Или сластей хочешь? Мёд заморский есть!

Он схватил меня за руку — его ладонь была жёсткой, шершавой от работы, но сейчас казалась единственной твёрдой точкой во всём этом хаосе. Я позволила ему вести себя.

Мир людей оказался слишком ярким. Пряные запахи восточных сладостей, терпкий дымок жареного мяса, сладкая вонь мёда и перебродивших ягод — всё било в голову, как тяжёлое вино. Я привыкла к чистым запахам леса: хвоя, влажная земля, горькая трава. Здесь же всё было перемешано в одно густое, липкое варево.