Книга Янтарь и Лазурит, страница 62 – Чайный Лис

Многие годы она размышляла, с какими словами это сделает. «Ликуйте, выжившая с Тигусы вернулась!», «Имя мне Кохаку, и я верну Тигусе былую славу», «Выжившая с Тигусы Кохаку приветствует вас!» – представляла образ то жизнерадостного воина, то опасного мстителя, то простого лиса, пожелавшего вернуться домой. Но в реальности не издала ни звука.

Янтарные глаза сияли в темноте ярким пламенем. От одного ее дикого взгляда Нам Сокчон застыл на месте с явным страхом и чуть не выронил копье, а Кохаку летела, целясь ему прямо в шею.

Стоило острию копья оказаться у шеи нуны, как мир Сюаньму перевернулся. Лучше бы небеса обрушились на его плечи, а земля провалилась под ногами. Он снова совершил ту же самую ошибку: пошел на поводу у нуны, решил исполнить ее каприз и убедиться, что заключенного увезут на остров, а не внял голосу разума и не отправил ее во дворец. Жизнь ничему не научила. Он ощутил себя глупым и беспомощным, пока стоял с четками и талисманом в руках, а ненавистный Нам Сокчон вцепился в плечо нуны и приставил к шее копье. Содрогающий небо гром звучал тише, чем закипающая в груди ярость. Сюаньму никогда не простит себя, если нуна станет очередной жертвой. Он на миг представил, как нашел труп женщины, из тела которой торчали желтые и оранжевые цветы – такие же яркие, как и глаза нуны, что ранее сияли добрым и лучезарным светом, но были закрыты навечно. Нет, он не допустит этого. Сюаньму отдаст свою жизнь и сделает что угодно, но не позволит причинить боль его нуне.

Пусть в его одежде было припрятано множество талисманов на разные случаи, если бы он попытался напасть сейчас, то сам бы приблизил трагичный конец нуны. Сквозь пелену дождя он отыскал глазами генерала Ю, стоявшего чуть поодаль, оглядел его, попытался понять ход его мыслей, так как верил, что тот не даст ужасному человеку навредить принцессе Сонгусыля. Генерал Ю выглядел напряженным, однако тоже не спешил действовать на эмоциях: держал руку на эфесе меча, но не вынимал его из ножен.

На земле лежали трупы шестерых стражников, которых Нам Сокчон убил в мгновение ока: никто не успел среагировать. Из-за оглушительных раскатов грома в суматохе Сюаньму даже не различил звона цепей.

Поскольку талисман в его руке горел не при помощи огня, а посредством его ци, с которой Сюаньму всю жизнь совершенствовался под руководством шифу, талисман мог светить, пока не иссякнет запас ци или пока не погибнет его обладатель, и никакой дождь не заставил бы погаснуть голубоватое пламя.

Нам Сокчон наклонился к уху нуны, из-за чего Сюаньму едва не дернулся вперед, но заставил себя остаться на месте.

— Пойдем, принцесса, – негромко сказал убийца, поднял голову и яростно взглянул на Сюаньму и генерала Ю: – Если кто-то из вас пойдет за нами, она умрет.

Он потащил ее по полю с высокой травой выше колен, звеня разрубленными цепями на ногах, а Сюаньму беспомощно опустил голову. Он ничего не мог поделать – не сейчас, иначе погубит нуну.

— Иди, если дорога жизнь, – потребовал Нам Сокчон, от его слов монах сердито свел брови.

Нуна даже в такой ситуации оставалась собой, безрассудной и опрометчивой, и она осмелилась ответить:

— А потом ты и меня убьешь?

Сюаньму вновь был готов рвануть на ее защиту, но только сильнее нахмурился и заставил себя не двигаться. Нам Сокчон не спешил убивать ее здесь и сейчас, на глазах монаха и генерала, которых он почему-то не успел убить, как стражников, или хотя бы обезоружить. Наоборот, тот как будто повеселел и ответил: