Книга Янтарь и Лазурит, страница 179 – Чайный Лис

— Спасибо!

— М.

— Теперь обратно?

Кохаку слегка прикусила нижнюю губу, гадая, не забыли ли они что-то еще. Но Рури только кивнул, поэтому она бросила взгляд на окно, через которое выбиралась наружу, и покачала головой: только раны потревожит, если попытается залезть.

Она не знала, где выход, но помнила, с какой стороны пришел Рури, поэтому туда и направилась. Поначалу они шли вдоль стены, пока сбоку не начали доноситься знакомые голоса. Кохаку обернулась и неподалеку заметила деревянную пагоду с красиво изогнутой крышей, внутри находились две фигуры, одну из которых она мгновенно узнала, хотя смотрела со спины: Ю Сынвон успел перевоплотиться в человека и переоделся в монашескую темно-синюю одежду. Должно быть, его собственная еще не высохла. Напротив него сидел Чуньли – тот самый монах, что переместил их в Цзяожи из Сонгусыля при помощи талисмана. Он-то и был ей нужен.

Кохаку резко развернулась и сошла на выложенную камнем тропу, ведущую к пагоде. Вдоль нее росли небольшие кусты – Кохаку бы не удивилась, если бы среди них оказались всевозможные лекарственные травы.

Ю Сынвон, обладавший таким же острым лисьим слухом, как и она, обернулся на звук шагов, улыбнулся и помахал. Кохаку уже месяц знала о его происхождении – он сам рассказал в храме после нападения Сыхуа: попросил поговорить наедине и предстал перед ней в истинном облике с черными ушами и хвостом. В ту ночь Кохаку прониклась к нему большим доверием и симпатией. Но после пары дней размышлений поняла, что никогда не встречала его в детстве. Конечно, Тигуса была немаленьким островом, они могли жить в разных деревнях, но если Ю Сынвон имел только один хвост, то был не сильно старше самой Кохаку. Среди ровесников она такого не видела – а Кохаку прекрасно запоминала лица с первого раза; более того, она не сталкивалась с лисами с черным мехом. С тех пор они не говорили о Тигусе или их прошлом.

Кохаку думала обсудить это с Рури, но не хотела вызывать лишних подозрений: союзник в лице генерала, вошедший в доверие короля Сонгусыля, всегда мог пригодиться. И Рури хорошо относился к нему, Кохаку не хотела испортить его впечатление, в том числе поэтому выбрала промолчать. Теперь, когда Рури обо всем узнал, Кохаку не могла решить, стоило ли рассказать о Ю Сынвоне, и пока выкинула эту мысль из головы.

Чтобы не тратить время попусту, она сразу перешла к делу – у пагоды Кохаку опустила приветствия и попросила:

— Монах Чуньли, благодарю за спасение, вы можете переместить нас на Тигусу?

После ее слов Чуньли сидел с распахнутым ртом и выпученными глазами, которые чуть не вылезли из орбит, чем напомнил карпа, плавающего у берегов Тигусы, только этого сильно сжали.

Монах и генерал сидели за низким столом, на котором лежали черные и белые шары для игры в го^[103]. В детстве Кохаку видела, как старшие на Тигусе играли в нее, в том числе ее родители, но правил не знала. От шока Чуньли не удержал белый шар в руках: тот выскользнул из его пальцев и упал на деревянный пол, со стуком отскочил в сторону. Он пробормотал невнятные слова извинения и полез за ним.

Ю Сынвон умудрялся смотреть одновременно с теплом и осуждением, нотки упрека прозвучали также и в его интонации:

— Как же твои раны?

Если придется добираться собственным ходом, то успеют зажить в дороге: путь до Тигусы неблизкий. Кохаку выжидающе смотрела на Чуньли – тот как раз вылез из-под стола и теперь сжимал в руках белый шар.