Книга Между мирами и нами, страница 91 – Юлия Александровна Васильева

— Да это всё от огня.

— От меня.

— И от огня тоже.

Они смотрели на звёзды. Вдруг над рекой пролетела маленькая движущаяся точка — спутник.

— Загадай желание, — сказал Алессар.

— А разве на спутник загадывают?

— А почему нет? Он всё равно ближе к звёздам, чем мы.

— Тогда ты тоже загадай.

— Я загадал. А ты?

— Тоже. Вслух нельзя произносить.

— Знаю.

Они помолчали. Костёр догорал, угли светились красным, и от этого света на душе становилось теплее.

— Юнда, — сказал Алессар.

— М?

— А ты помнишь, как мы первый раз поцеловались?

— У тебя на кухне. От тебя пахло портвейном.

— А от тебя сигаретами. И жареной картошкой.

— Романтика.

Он притянул её ближе, Юнда положила голову ему на колени. Он гладил её по волосам.

— А как мы впервые о голубях говорили? Ты сказал, что голуби — тупые.

— А ты сказала, что я — ещё тупее.

— Я была права.

— Но я тоже был прав.

Они засмеялись, начала накатывать скопившаяся за день усталость.

— Пора спать, — сказала Юнда.

— Давай ещё пять минут посидим.

— Ты всегда говоришь «пять минут».

— И всегда их дожидаюсь.

— Ты засыпаешь через три.

Утром проснулись от пения птиц. Солнце вставало над рекой, золотые блики бежали по воде. Алессар выглянул из палатки — на том берегу клубился туман. Красиво, как в сказке, в которые они больше не верили, но всё ещё любили.

— Юнда, — позвал он. — Вставай, рассвет пришёл.

Она выползла следом, закуталась в плед, натянула шапку поверх спутанных волос.

— Ты похожа на ёжика, — умиляясь, сказал Алессар.

— А ты какой-то прям раздражающе довольный.

— Ты что, не любишь утро?

— Я сова.

Они смотрели на воду — туда, где утонул камень.

— Как думаешь, он всё ещё лежит там?

— Наверное, ну или его унесло течением.

— Или нашла какая-нибудь девочка.

— А может, мальчик.

Они постояли так ещё немного, затем собрали палатку, затушили костёр, забросали яму землёй. Мусор упаковали в пакет — Юнда настояла, Алессар подчинился. Вышли на тропинку, рюкзаки стали легче — еда кончилась, колбаса была съедена. Алессар нёс палатку, Юнда — пакет с мусором.

— Несём его домой? — спросил Алессар.

— Выбросим на станции.

— А если не будет бака?

— Значит, понесём дальше. Мы не будем гадить, Алессар. Отучайся.

— Душная ты.

— Спасибо.

Они шли по утреннему лесу, вдыхая запах хвои, сырости и прохлады.

— Алессар, — сказала Юнда.

— М?

— Я люблю тебя.

— Я знаю. Я тебя тоже.

— Даже когда мы ругаемся.

— Особенно когда ругаемся. Потому что после всегда миримся.

Электричка везла их домой — в город, в будни, в простую жизнь без волшебного камня. Но прожитую каждый день, час, минуту — с любовью.

Прошло два года. Ребята снимали маленькую однушку с криво наклеянными обоями, поцарапанным линолеумом на окраине. Но окна выходили на восток, и по утрам солнце заливало комнату жёлтым, тёплым светом. Юнда работала лаборантом в поликлинике. Брала анализы, заполняла карты, ругалась с фельдшерами, которые теряли пробирки. Алессар — охранником в том же колледже, где учился. Сидел на проходной, проверял пропуска, иногда делал замечания шумным студентам и чувствовал себя старым.

— Нам только двадцать два, — сказала Юнда однажды вечером. — А мы уже как пенсионеры.

— Пенсионеры хотя бы на пенсии.

По выходным они ходили на речку, брали плед, термос и бутерброды. Сидели на берегу, смотрели на воду и вспоминали свои приключения.