Книга Между мирами и нами, страница 67 – Юлия Александровна Васильева

Чеширский кот появился на дереве, сверкнул улыбкой и исчез.

— А этот жуткий, — сказала Юнда. — Улыбается, а потом пропадает. Как будто смеётся над тобой, а ты даже не знаешь над чем.

— Это называется «загадочность».

— Это называется «пассивная агрессия».

— Юнда, ты слишком серьёзно относишься к мультфильму.

— А ты слишком легкомысленно. В жизни тоже есть монстры, которые улыбаются тебе в лицо.

Они досмотрели до сцены с сумасшедшим чаепитием. Безумный Шляпник, Мартовский Заяц и Соня сидели за длинным столом, уставленным чашками. Они пили чай, пересаживались, пели песни и задавали Алисе странные вопросы.

— «Зачем вороне нужна парта?» — процитировал Алессар. — «Чтобы писать!»

— «Зачем ослу нужны крылья?» — подхватила Юнда. — «Чтобы летать, как бабочка!»

— «Зачем траве нужны ботинки?»

— «Чтобы не мёрзли корни!»

Они засмеялись. Шляпник на экране танцевал, размахивая чашкой.

— А мне он нравится, — сказал Алессар. — Весёлый, безумный, не заботится о том, что о нём думают.

— Мне он кажется тревожным, — ответила Юнда, прищурившись. — В его веселье есть что-то неуловимо опасное. Как будто он смеётся, а сам готов разрыдаться от горя в любую секунду.

— Ты накручиваешь.

— Нет. Посмотри на него: он задаёт вопросы, на которые нет ответов. Он приглашает к столу, но не наливает чай. Он говорит «добро пожаловать», но не предлагает сесть.

— Это просто сценарий кривой.

— Это безумие. И вся компашка такая. Мартовский Заяц — спятивший зверёк. Соня — вообще без тормозов. Они создают иллюзию праздника, но на самом деле они просто очень одиноки.

— Ты как-то всё грустно завернула.

Юнда замолчала. Потом сказала:

— Может быть.

Она уткнулась носом в его плечо.

— Алессар, ты когда-нибудь боялся, что мы тоже станем такими? Будем наводить бесполезную суету, делать вид, что нам весело, а на самом деле просто бояться остаться одним?

— Мы не останемся.

— Откуда знаешь?

— Потому что мы есть друг у друга.

— А если не будет?

— Будет. Я-то никуда не уйду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

На экране Алиса встала из-за стола и ушла. Шляпник остался один, с чашкой в руке, и его улыбка стала совершенно пустой.

— Вот видишь, — сказала Юнда. — Он не злой, а очень потерянный.

— Может, мы все немного потерянные.

— Может быть.

Фильм закончился. Титры побежали по экрану. Алессар потянулся, зевнул.

— Хочешь чаю? — спросил он.

— Настоящего?

— А есть ненастоящий?

— Есть тот, который пьют за длинным столом.

— Такого у нас нет. У нас есть обычный, без философии.

— Тогда давай.

Он пошёл на кухню, поставил чайник. Юнда осталась на диване, глядя на потухший экран. Девушка открыла дверь в кухню, чтобы взять сахар, и шагнула в чайную комнату. Точнее, это была даже не комната, а бесконечное пространство, заполненное столами. Столы тянулись во все стороны, исчезая в туманной дымке. На каждом — десятки чашек, заварников, молочников, сахарниц. А за столами стояли только пустые стулья. Но чашки были полными, и из них поднимался пар.

— Алессар? — позвала Юнда, оглядываясь.

Ответа не было. Только где-то вдалеке раздавалось тиканье множества механизмов. Они звучали вразнобой, создавая какофонию, от которой начинала болеть голова. Юнда пошла между столами. На каждом стуле лежала шляпа — цилиндры, котелки, панамы, треуголки. Все разных цветов, размеров, с лентами и без. На одном из стульев шляпа была живой — она приподнялась, чихнула и снова улеглась.