Книга Между мирами и нами, страница 62 – Юлия Александровна Васильева

— Это дружелюбие.

— Ещё какая навязчивость. Собака не может без человека. Ей нужно, чтобы её любили. А кошка любит, но не требует любви в ответ.

— То есть кошка — для тех, кто хочет любить сам, а собака — для тех, кто хочет, чтобы любили его?

— Примерно.

Юнда задумалась. В этом было что-то правильное, но и что-то обидное тоже.

— А ты кто, коточеловек? — спросила Юнда, уходя в защиту.

— Я — реалист, — ответил Алессар. — Кошки умнее.

— Собаки преданнее.

— Преданность — это когда тебе некуда идти. Ум — это когда ты выбираешь.

— А если я выбираю собаку?

— Тогда ты выбираешь того, кто будет за тобой бегать, лизать тебя и ждать у двери, даже когда ты смертельно устала и не хочешь быть облизанной.

— А что, есть в этом что-то плохое?

— Есть. Это утомляет.

— Тебя утомляет, когда тебя любят?

— Меня утомляет, когда любовь лезет в лицо.

Юнда замолчала. Она вдруг поняла, что они говорят не о собаках и кошках. Они говорят о себе. Она — собака. Он — кошка. Она хочет, чтобы её любили, он хочет любить сам, когда ему это удобно.

— Знаешь, — сказала она тихо. — У меня была собака в детстве.

— Знаю, Рыжик.

— Он умер. Меня не было рядом. Мама сказала, что его сбила машина. А я даже не попрощалась.

— Мне жаль.

— Не надо жалеть. Просто… я иногда думаю, что собаки заслуживают большего. Они отдают всех себя. А мы их предаём. То бросаем на даче, то привязываем к будке, то забываем покормить. А они всё равно любят.

— Кошки тоже любят. Просто по-другому.

— Как?

— Они приходят, когда им грустно, ложатся на больное место, мурчат. И уходят, когда становится легче. Они не требуют внимания. Они просто так лечат.

— Ты когда-нибудь терял кошку?

— Терял. Они уходили из дома, и я не знал, куда. Может, к другим людям, может, умирать. Но они уходили молча, а я не плакал.

— Почему?

— Потому что они не хотели, чтобы я плакал. Они хотели, чтобы я вспоминал их с улыбкой.

Юнда посмотрела на него. В его глазах блестела влага.

— Ты прослезился, — сказала она.

— Нет.

— Да. Просто не хочешь признаваться.

— Юнда…

— Всё нормально, я тоже плачу, когда вспоминаю Рыжика.

Она взяла его за руку, парень не отстранился. Швабрик проснулся, поднял голову, посмотрел на них. Потом встал, подошёл, лизнул Алессара в ладонь. Тот хотел отдёрнуть руку, но не стал.

— Ладно, — сказал Алессар.

— Собаки, может, и не такие ужасные.

— А кошки — не такие высокомерные.

— Не высокомерные. Независимые.

— Собаки — не глупые. Просто открытые.

— А кошки — не холодные. Просто сдержанные.

Они улыбнулись друг другу. Мэтр усмехнулся, достал новую сигарету.

— Вы как женатая пара, — сказал он. — Ссоритесь, миритесь, ссоритесь снова.

— Не лезь, — сказал Алессар.

— Не лезу. Я просто рядом курю.

Он закурил, выпустил дым в небо. Швабрик чихнул, отбежал в сторону и начал гоняться за собственным хвостом.

— Глупый, — сказал Алессар.

— Счастливый, — ответила Юнда.

Она смотрела на пса и улыбалась. Алессар смотрел на неё и думал о том, что, может быть, в собаках есть что-то правильное. Может быть, быть открытым — это не слабость. Может быть, любить без условий — это не глупость. Может быть, он сам немного собака. Просто боится себе в этом признаться.

— Юнда, — сказал он.

— М?

— А ты знаешь, что Рыжик сейчас с тобой?

— В каком смысле?

— В прямом. Он же живёт в твоей памяти. Пока ты его помнишь — он есть.