Книга Между мирами и нами, страница 53 – Юлия Александровна Васильева

— Я поняла, — произнесла Юнда, когда сил бежать вообще не осталось. — Алессар, остановись.

— Ты с ума сошла? — продолжал упрямо тянуть её парень.

Вот показалась уже полностью озверевшая на вид паучиха Арина. А за ней, словно нефтяной снеговик, выкатилась Настя. Юнда шепнула Алессару: «доверься» и пошла одна навстречу подругам. Монстры затормозили.

— Девочки. Правда в том, что мы уже не подруги. Мы не должны делать вид, что дружим, если это давно не так.

Настя в ответ булькнула, выпуская изо рта очередной пузырь.

— Я поняла, что это нормально, когда меняются интересы и люди взрослеют в разные стороны. — Юнда попятилась назад, не сводя глаз с монстров. — Поэтому, уж простите меня, но в гости больше я не приду. Выкусите курвы!

Юнда уже хотела снова бежать, но мир начал таять. Она взяла Алессара за руку. Мир вокруг сжался в точку, а потом разжался — и ребята уже стояли на улице, у подъезда Юнды. Рядом никого, кроме них двоих.

— Ты как? — спросил Алессар.

— Странно, — ответила Юнда. — Я будто… чище стала.

— Рассталась с тем, что боялась даже признать.

— А ты?

— Я поговорил с тем, что хотел бы навсегда забыть.

Она посмотрела на него.

— Почему ты не сказал мне про Настю?

— Я бы рассказал, просто подумать нужно было.

— Хорошо. — Она зевнула. — Пойдём? Я устала.

— Пойдём.

Они вошли в подъезд.

— Завтра я куплю настоящий пирог, — сказала Юнда.

— Зачем?

— В память о моих курвах.

— Ты поминаешь живых людей?

— А ты против?

Алессар улыбнулся.

— Вы, женщины, странные.

— А вам, мужчинам, лишь бы ляжку свою под столом дать потрогать.

Он не спорил, и надеялся, что сможет забыть этот мерзкий день.

Серые стены, линолеум с потёртостями, очереди из студентов с подносами. Обычное место, где Юнда проводила каждый обед, обычно не замечая ни запахов, ни людей. Но сегодня они обедали с Алессаром. Парень сидел напротив и с таким наслаждением уплетал пирожки с печенью, что у неё начало сосать под ложечкой.

— Ты чего не ешь? — спросил он с набитым ртом.

— Не голодна, — соврала Юнда, отодвигая тарелку с нетронутым супом.

— А пирожок? — он кивнул на её порцию.

— Я ненавижу печень.

— Тогда зачем взяла?

— Потому что больше ничего не было.

— Были макароны.

— Я макароны вчера ела.

— Ну и что? Макароны — пища богов. Никогда не надоедают.

Она смотрела, как он жуёт, как прикрывает глаза от удовольствия, будто дегустатор на конкурсе шеф-поваров, как облизывает пальцы, когда крошки падают на стол, как улыбается сам себе, когда доедает уже третий пирожок. Внутри девушки поднималась тревога, ведь она не умела готовить. Ей девятнадцать, а она до сих пор боится подойти к плите.

Бабушка говорит: «Внуча, ты у меня умница, научишься всему замужем, не переживай». Мама молчит, но когда Юнда пробует что-то приготовить, она стоит рядом и дышит в спину, готовая в любой момент выхватить нож или перевернуть блин. В детстве Юнда любила помогать бабушке: они вместе лепили пельмени, катали тесто для пирожков, посыпали булочки сахарной пудрой. Но в одиннадцать лет Юнда случайно сильно порезала палец, когда чистила картошку. Крови было много, бабушка испугалась, мама пришла с работы уставшая и взорвалась криком: «Не подпускай её больше к ножам!»

С тех пор Юнду и не подпускали. А когда девочка подросла, оказалось, что уже поздно. Она не знала, сколько соли сыпать в суп, как понять, что мясо пропеклось, почему тесто прилипает к скалке. Её навыки застыли на уровне детсадовских — сварить макароны, разогреть замороженные котлеты. Всё остальное делала бабушка.