Книга Между мирами и нами, страница 11 – Юлия Александровна Васильева

Следующий день прошёл без сюрпризов, но двери ребята открывали настороженно. Скамейка с видом на реку была влажной после недавнего дождя, но Юнда плюхнулась на неё не глядя. Алессар сел рядом, брезгливо поджав губы.

— Ты могла бы и газетку подстелить.

— А ты мог бы не тащить меня в мир голубей, — огрызнулась она, доставая сигарету. — Но мы тут все с сюрпризами.

— Я? Это я тебя тащил? Это твой камень засветился, твоя магия, твои проблемы!

— Мои? — Юнда вытащила зажигалку, чиркнула, но ветер задул пламя. — Чёрт! Это ты шипел на голубей! «Тупые птицы, бесполезные создания»! А потом от них сам же и удирал в своей жилетке с карманом на СПИНЕ.

— Они же реально тупые! — Алессар развёл руками. — Ты видела того, с ботинком в клюве? Он думал, что ботинок — это хлеб!

— А ты думал, что жилетка с карманами на спине — это стильно. И что?

— Не трогай жилетку. Она практичная.

— О, теперь ты её защищаешь, — истерично рассмеялась девушка.

Сигарета ходила ходуном в тонких пальцах. Юнда боялась, хоть и прятала страх за агрессией. Наконец она прикурила, глубоко затянулась и выпустила дым в сторону фонаря. Алессар скосил глаза.

— Курить будешь — лёгкие выплюнешь.

— Не раньше, чем у тебя движок остановится от энергетического удара со вкусом химзавода.

— Но ты же девочка.

Парень обиженно замолчал. Юнда докурила до половины, раздражённо затушила сигарету о край скамейки.

— Слушай, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Это ты виноват со своим отношением к жизни! Вечно ты со своим «мне всё равно», «плевать я хотел», «голуби — говно». И что в итоге? Голуби нас чуть не сожрали!

— А ты не виновата? — Алессар вдруг развернулся к ней. — Ты вечно занудствуешь! «Правильно пиши», «не пей энергетики». Мир орфографии — это твоя проблема, а не моя.

— Что?

— Ну, ты же везде ошибки ищешь. Может, ты слишком занудная? И камень это чувствует?

Юнда открыла рот, чтобы ответить, но не нашлась. Потом сощурилась.

— Ах, я занудная? Это я занудная? А кто полгода не мог выбрать себе чёрную футболку, потому что «чёрный не тот»?

— Это был антрацит! Не чёрный!

— А кто на прошлой неделе спорил с продавщицей, что «овсянное печенье» должно писаться через два «н»?

— Оно должно! Овсяное — от слова «овёс»! А «овсянное» — от слова «овсянка»! Это разные вещи!

— Ты вообще не шаришь в русском языке!

— А ты не шаришь в веселье!

Они уставились друг на друга. В тишине парка было слышно, как где-то каркает ворона — ворона, а не голубь, но Алессар всё равно вздрогнул. Камень у него в кармане мигнул тускло-зелёным.

— Ой, — сказал Алессар.

— Что «ой»? — Юнда глянула на его карман. — Опять⁈

Он вытащил камень и положил его на раскрытую ладонь.

— Мы поссорились, и он засветился, — медленно произнесла Юнда. — В прошлый раз он засветился, когда ты его взял. Потом когда мы ругались в мире голубей. И когда я на тебя кричала в ангаре.

— И когда ты назвала мою жилетку уродской, — добавил Алессар. — Это был самый яркий всплеск.

— Не выдумывай.

— Я серьёзно. Я тогда чуть не ослеп.

Они помолчали. Камень потускнел, потом снова вспыхнул — ярче.

— Он точно реагирует на наши конфликты, — сказал Алессар. — На ссоры.

— На напряжение, — поправила Юнда. — Когда мы злимся друг на друга.

— Или когда ты начинаешь занудствовать.