Книга До моей смерти восемь лет, страница 79 – Марина Исайр

— Леди Вейр.

Она обернулась быстро. Слишком быстро для спокойной девушки.

— Лорд Арден.

В голосе было всё, чему учили хороших дочерей: ровность, вежливость, мягкая дистанция, ни одного лишнего оттенка. Но глаза не успели подчиниться, и в них стояла усталость.

Не от бала.

От того, что она слишком долго пыталась не считать боль болью.

Каэль тогда ещё не знал её. Не по-настоящему. Знал только то, что знала половина двора: отец умер, мать снова вышла замуж, род Вейр сохранил имя, но потерял часть влияния, а юную наследницу всё чаще видели рядом с Морвеном. Красивый союз, говорили придворные. Удачный и спокойный.

Каэль не любил слово «спокойный». Слишком часто им называли клетку, если её прутья были отполированы, а на дверцу повесили ленту.

— Вы потерялись? — спросил он.

Элиана сразу подняла подбородок.

— Нет.

— Тогда библиотека сама вас нашла?

Она моргнула. На мгновение в её взгляде мелькнуло удивление. Потом — почти улыбка. Не настоящая ещё, но живая.

— Возможно, я просто устала от музыки.

— Музыка здесь всё равно слышна.

— Зато люди — хуже.

И вот тогда он посмотрел на неё внимательнее.

Не потому, что она была красивой. Красивых женщин при дворе хватало, и красота редко говорила о человеке что-то важное. Он обратил внимание потому, что она сказала правду — и тут же испугалась собственной смелости.

Элиана опустила глаза, будто уже пожалела о фразе.

Каэль узнал этот жест. Так ведут себя люди, которых долго учили: любое настоящее слово потом используют против них. Сначала ласково спросят, что ты чувствуешь. Потом объяснят, что чувствуешь ты неправильно. Потом ещё и заставят извиниться за то, что посмела сказать вслух.

Он подошёл к креслу, взял плащ Морвена и спокойно переложил его на сиденье, освобождая спинку.

Жест был пустяковый. Почти незаметный. Никто другой, наверное, не придал бы ему значения. Но Элиана посмотрела на него так, будто он убрал не ткань, а чью-то невидимую руку с её плеча.

— Он вернётся за ним, — сказала она.

— За плащом — возможно.

Слова вышли резче, чем следовало.

Элиана чуть побледнела.

Каэль понял, что перешёл границу. Тогда он ещё не имел права на её боль. Даже на правду о ней — не имел. Очень удобная мысль. Благородная. Почти приличная. Такими мыслями мужчины часто оправдывают собственное бездействие, а потом называют его уважением.

— Простите, — сказал он.

Она долго молчала. Потом посмотрела на плащ, уже лежащий на кресле, и тихо произнесла:

— Не за что.

Почему-то именно этот пустяк запомнился ему сильнее, чем все танцы того вечера.

— Вас ищут? — спросил он.

Элиана усмехнулась едва заметно.

— Думаю, нет.

Слова были простыми.

Но в них не было жалости к себе.

Только привычка.

Каэль тогда понял: её не бросили впервые. Просто в этот раз рядом оказался свидетель.

Он мог сказать что-то правильное. Что герцог Морвен скоро вернётся. Что при дворе мужчины часто бывают рассеянны. Что не стоит принимать близко к сердцу мелкие невнимательности. Что молодые люди иногда ошибаются, зато потом приносят цветы, и всем становится легче.

Так говорили все.

Поэтому он сказал другое:

— Не стойте там, где вас удобно забывать.

Элиана подняла глаза.

На этот раз она смотрела долго. Не испуганно. Не благодарно. Осторожно. Словно пыталась понять, угроза это или помощь.